Дети вечного марта

– Тело свел болезненный спазм. Кости начали выкручиваться из суставов. Ему даже воздуха не оставили и только, когда помутилось сознание, страшный голос разрешил дышать, но приказал:

– Повтори: «Я – ничтожество».

– Я ни-ч-чтожество, – выдавил герцог.

– Мальчишка тогда исчез, – как ни в чем не бывало, продолжала темнота. – Не думаю, что он погиб. Прошло двадцать лет. Он вырос. Ты должен его отыскать. Найди его и приблизь к себе. Если не получится миром, захвати и держи под усиленной стражей.

– Зачем он тебе? – человек постарался, чтобы его слова звучали искренне.

– Много знать вредно, – усмехнулся невидимый собеседник, давая понять, что угадал лицемерие. – Единственное, что ты должен – выполнить приказ. Ты забыл, что мне не задают вопросов? Ты, кажется, вообще забыл, кто я? И кто ты?

– Я – герцог, – язык почти онемел.

– Ты – слизняк.

– Я – твой сын!

– Это не меняет дела.

Глава 1

Саня

– Мамка, а зачем звезды?

– Чтобы путники дорогу находили.

– А зачем дороги?

– Чтобы люди не потеряли друг друга.

– Мамка, а почему идет дождь?

– Спи. Завтра с тятей на поле поедешь. Будешь помогать.

– Мамка, а почему ты такая толстая стала?

– У тебя скоро сестренка родится.

– А почему не братик?

– Так колдун Зязя сказал. Он видит.

– А почему он меня зверенком ругает?

– Он не ругает. Он просто устал. Всяк к нему лезет: наворожи, да наворожи. Надоели ему все.

– А вертихвостка это зверь?

– Нет.

– Колдун тоже так говорит.

– Ты спать будешь, аль хворостину взять?

– Буду. А меня Лилька тоже зверенком дразнит. Шерсть, говорит у меня на спине.

– Ты рубашку не снимай, никто и не увидит.

– А на руках?

– Урожай снимем, сестренка с Божьей помощью народится, тогда и сходим к колдуну. Он тебе шерстку на ручках выведет.

– Давай, завтра пойдем.

– Без подношения нельзя.

– А когда она народится, ты меня уже любить не будешь?

– Глупый, я тебя всегда любить буду.

– А Лилька дразнится, что меня в речке поймали. Как пескаря.

– Я ей уши надеру. Тебя нам Бог послал.

– А сестренку?

– И ее Бог послал, только другой дорогой.

* * *

За стенами сарая жарило лето. Пока бежали по городу, пока выбирались за стену, пока петляли по межам, Саня успел взмокнуть. Потом – кивок провожатого в сторону двери, высокий порог, и будто провалился в прохладные весенние сумерки.