Очаровательные. Оборотни. Двухтомник

В моем мире таких невинных, вкусных девочек… ох, что-то меня понесло… В общем, таких у нас, не было.

Тряхнув головой, сдвинул брови, принюхиваясь к запаху девочки… и изумленно распахнул глаза.

Нет. Не может быть!

Зверь почувствовал то же, что и я сам, взволнованно завозился, скуля и прося вдохнуть запах девочки глубже, насытиться, а затем взять и…

Стоп!

Шикнув на зверя, который в ответ обиженно рыкнул, осторожно прикоснулся к нежной, слегка румяной от мороза щеке.

Моя девочка. Моя! Наша!

Нашли!

У нас ? оборотней, хоть и редко, но встречались созданные друг для друга половинки.

Идеальная пара оборотня. Мы их называли – предначертанными или предназначенными. И когда оборотень находил такую половинку, уже не мог отпустить.

Да и, признаться, никто этого уже и не хотел.

У таких вот идеальных пар союзы всегда были счастливыми и крепкими, а котята или любой другой оборотень ? будь то медведь или лисенок, в общем, неважно, рождались сильными и обязательно становились лидерами.

И я неожиданно встретил свою.

И где? В Ранийске!

Вот так сюрприз.

Но какой ценный и приятный.

Р-р. Моя!

Принюхавшись, нахмурился. Девочка определенно была человеком. А предначертанная пара оборотня «человек – оборотень» встречалась еще реже.

Дело в том, что век оборотня был ненамного, но дольше, чем человеческий ? примерно на пятьдесят лет.

Приглядевшись, мысленно отметил, что моей человеческой самочке примерно от семнадцати до двадцати пяти лет, и сразу расслабился, улыбнувшись.

Это определенно было хорошей новостью.

Мне уже было сорок пять, а это значит, что без своей половины я если и проживу, то недолго.

Нагнувшись, уткнулся в мягкие волосики, блаженно вдыхая приятный, немного морозный с примесью луговых цветов, запах малышки.

Мой зверь удовлетворенно заурчал, без моего на то позволения выбрался, моя челюсть вытянулась и уже нечеловеческим, уплотненным языком прошелся по сладкой щечке, оставляя за собой влажный след.

Вкусная. Моя!

Барс внутри рыкнул, не собираясь на этом останавливаться, но я был начеку.

Приструнив его, отчего он расстроенно рыкнул, строго сказал, что если малышка проснется ? точно испугается, и тогда даже хвостика ее не увидим.

Зверь недовольно заскулил, но спорить не стал.

А я, улыбнувшись, чуть отстранился, медленно, словно раскрывая подарок, высвободил ее из специального защитного костюма, в частности, благодаря которому ее слабые косточки остались целыми, без серьезных повреждений.