Измена. Жестокий брак

Подробностей, правда, не знаю. Хотя проще будет купить новый телефон и восстановить номер симки.

– Умница моя, – папа гадит по голове, целует в лоб. – Пускай Руслан с этим и разбирается, а тебе не за чем голову забивать. Ты ещё не окрепла после травмы. Ни о чём не думай, принцесса. Набирайся сил! Если мужчина взялся помочь, пусть помогает. Если бы Руслан не оказался рядом, Карина? Кто знает, что могло случиться, если бы он не помог?!

Не к месту вспоминаю, что вообще-то Рус помог далеко не сразу. Правда, похоже, об этом спаситель в разговоре умолчал.

– Послушай, Карина, – отец обхватывает мое лицо большими ладонями, заглядывает в глаза: – Давай-ка заканчивай забавы с большим бизнесом. Не женское это дело. По-моему, игры затянулись. Мне никогда не нравилось, что твоя работа затягивается до полуночи, но если она становится еще и опасной для жизни, зачем тебе рисковать?

– Па-ап, – накрываю его ладони своими. – Я уже взрослая, и сама буду решать. Если боишься, давай найдем мне ночного телохранителя.

– Карина… – продолжает отец, но не договаривает фразу до конца.

Папа бледнеет и хватается за сердце.

– Ты чего? – пугаюсь.

– Да, ничего. Давит в груди, – отмахивается папа. – Опять. Как обычно.

Когда что-то касается его здоровья, это обязательно пустяк. Не о чем и говорить.

– Иди на мое место, пап, – встаю и настаиваю, чтобы отец хотя бы присел на койку.

– Не хватало еще прилечь в соседней палате рядом с дочерью, – открещивается отец. – Порядок, Карина. Сейчас пройдет. Шестьдесят семь лет – не мальчик, до внуков бы дожить, а дочка все в бизнес играет.

– Не в куличики, не в куклы, а в бизнес! – крепко обнимаю папу, и, прижавшись, сажусь рядышком. – Играю в бизнес, как и ты! В тебя пошла, пап!

– А лучше бы в маму пошла, а не в меня, – отец сжимает руку.

Его ладонь сейчас холодная и какая-то слабая.

– Мне понравился этот Руслан, – продолжает он. – Серьезный мужчина, занят в семейном консалтинговом бизнесе. Присмотрись к нему, Карина.

В ответ щеки вспыхивают румянцем.

– Он просто рядом оказался, пап, ничего такого, – мямлю.

– Вот и говорю: присмотрись получше! Авось, что и вырастет… Отпустило, наконец. Сердце отпустило.