Обещание

И вообще, подслушивать нехорошо, Олег Николаевич, стыдно!

Я от такой наглости прифигела, подруга еще сильнее затряслась от смеха, а девчонки смешливо зафыркали, снисходительно поглядывая на раздраженного пожилого мужчину.

Только Олег Николаевич был уж точно не из робкого десятка и одарил таким презрительным взглядом гордо вздернувшую нос Карину, что с ее лица мигом отлила краска, а взгляд забегал. Я усмехнулась, предвкушая бурю и щелчок по длинному носу, и он тотчас последовал.

– Побойся бога, вертихвостка! Стыдно при живом муже обсуждать чужих мужиков, узнал бы он, точно бы несколько дней сидеть не смогла на мягком месте.

– То-то же, – ухмыльнулся мужчина, сурово посмотрев на других сотрудниц, но те, насколько я знала, мужа не имели и угрозам не вняли, да и молчать, похоже, не собирались.

– Олег Николаевич, а чего это он чужой? Вы что-то знаете?

– Тьфу на вас, похуже овечек безмозглых, ей-богу. Работали бы лучше, чем слюнями на невинных мужиков капать. Не знаю я ничего.

И тут уже и я не выдержала, тихо захихикала. Перед глазами предстала картина невинного Божнева. Почему-то в роли девицы в розовом платьице с толстой косой черных волос на груди, смущенно опускающей кофейные глазки и шаркающей ножкой в чулочках на волосатых ногах и в огромных беленьких туфельках, размера этак сорок шестого.

После такой картинки всякая ревность словно по щелчку испарилась. Дышать стало определенно легче, и я уже спокойно слушала, изредка поглядывая на задумчивых девиц.

– Девочки! – с серьезным лицом хлопнула в ладоши Катерина, хищно улыбаясь, даже мне стало неуютно от этой акульей улыбки. – Если окажется, что Кирилл свободен, то я первая в очереди на его внимание. А вы, так и быть, за мной.

– Чего это ты первая? – возмутилась Лида.

– А с того, кто первый застолбил, того и тапки!

Я покачала головой. Ненормальные.

– Ну, они дают, – прокомментировала заметно успокоившаяся Ира, кидая в пакет ежедневник и флешку. – Слушать противно, но смешно.

Она, хихикнув, выпятила груди и пискляво выдала:

– Мне верхняя, верхняя половина! Ой, а мне нижняя! Там сочнее! – А мне дайте! – и смешно округлила глаза: – А мне дайте… ножку!

Кисло ей улыбнулась, с ужасом представляя, что это только начало. Мне уже было страшно подумать, какие эмоциональные качели рядом с Божневым и с неадекватной на него реакцией девок меня ждут, если уже ревность проснулась. Легкая, но противная.