Навстречу к себе

Ладно, пора разобраться тут с делами и скорее идти к Крис. Утро выдалось то еще, мне не хватает хорошего кофе, сухой обуви и болтовни с подругой.

Домой я возвращаюсь в начале девятого, Алекс сидит в кресле с газетой, на носу очки, в руке кружка чая. Эдакий английский пенсионер. Я скидываю туфли и прерываю его чтение.

– Привет.

– Привет, ты сегодня поздно.

Он встает из кресла и идет ко мне через комнату.

– Да, пили кофе с Крис, столько всего нужно было обсудить. Ты уже собрал вещи?

Он хмыкает и берет меня за руку.

– Нет, ждал, пока моя работящая подруга вернется и поможет найти пары всем моим носкам.

В секунду у него становится серьезное лицо, и он смотрит на мою руку, потом прикладывает ладонь мне ко лбу.

– Да у тебя температура! Скорее раздевайся, я принесу градусник.

Он поспешно удаляется на кухню, а я валюсь без сил на диван. Температура? Состояние не самое хорошее, но вряд ли я заболела, скорее всего, Алексу просто показалось.

Спустя час я понимаю, что не показалось.

Я выпила жаропонижающие, обмотала горло шарфом, но с каждой минутой мне становится все хуже. Я не болела уже больше трех лет, у меня сильный иммунитет, но сегодняшняя прогулка его все-таки подкосила.

– Хочешь я никуда не полечу и останусь с тобой? – Алекс убирает у меня со лба прядь волос. От его заботливого взгляда у меня теплеет на душе (или это все температура виновата?).

– Нет-нет, езжай, я справлюсь. Тем более, я уверена, что это обычная простуда, пройдет за пару дней.

Продуктов у меня хватит на неделю, лекарств на целую больницу, да и Крис завтра вечером заедет ко мне. Так что не переживай, я в полном порядке.

– И все-таки я переживаю. Если вдруг станет хуже, обязательно звони врачу.

– Алекс, серьезно, я большая девочка, а это всего лишь простуда. Хватит уже трогать мой лоб каждые десять минут, и иди собирай вещи. В конце концов, если жаропонижающее не подействует, разрешаю использовать меня в качестве персональной грелки! – я слабо улыбаюсь и сползаю на подушках, веки начинают смыкаться, а как говорит моя мама: сон – лучшее лекарство.

Я бесконечно ворочаюсь в простынях в какой-то странной полудреме. Тело горит огнем, кожа липкая от пота. Перед глазами мелькают отдельные обрывки снов, неясные образы, а потом я проваливаюсь в пустоту. Открываю глаза, когда в окно уже льется солнечный свет, хочу попросить Алекса задернуть занавески, но его уже нет. На кровати рядом со мной лежит записка.