Грибники

*

Несмотря на неумение, она все же отметила местоположение ножа, которым резали хлеб, и начала лихорадочно придумывать план Б, понимая, что он будет провальным. Подступала паника.

А хозяева никуда не торопились.

И когда Кристина уже мысленно попрощалась сама с собой, за костром зашуршало, ворота звякнули, и на поляну вышел еще один человек. Костер высвечивал старые джинсы и футболку. Пришедший остановился на краю поляны и снова чем-то звякнул, по звуку значительно более мелким, чем сетчатая ограда, но тоже металлическим.

– Вечер в хату, – произнес он тихо.

Кристина почувствовала, как развеивается хмель. Вот уж кто точно… а может, они для него все и делали…

– Вечерочка, начальник.

Егерь поднялся.

– За крестовинами пришел? Мы только три спилили.

Егерь нервно щурился, потел и суетливо потирал руки. Весь его облик выдавал неожиданный, резкий испуг, Кристине непонятный.

– Я просил четыре, – сказал Джафар, выступая на свет. – Кто у вас тут?

Весло как-то поджался и отодвинулся в тень.

– Барышня зашла передохнуть, – просипел он.

Суетливо поднявшись, Весло развел руками. – Мы уж предлагали до вас проводить, но видно девка крутую обиду на кого-то кинула. С вами, говорит, сидеть буду…

Как они проницательны, с горечью подумала Кристина. У меня ведь наверняка все на лице написано.

Сделав несколько быстрых шагов, Джафар обогнул костер, наклонился, грубо схватил ее, вонзив пальцы под ключицу, и поднял на ноги. Что-то странное случилось с его лицом. И без того рельефное, оно стало гротескно резким, бледным, и как будто нарисованным на страшной картинке.

– Тащите заказ, – бросил он через плечо. – А вы, Кристина, идите вон туда, – он кивком указал сторону, – и ждите меня там.

– Угу, – сказала Кристина, ощущая, как футболка прилипает к спине от холодного пота.

Он меня спас, подумала она. Он… в каком-то странном состоянии меня спас. Или это я слишком пьяна.

*

Некоторое время они шли торопливо и молча. Джафар держался сзади, и Кристина слышала, как стукаются друг об друга неведомые детали – «крестовины» – в его холщовом рюкзаке.

– Надеюсь, – тихо сказал, наконец, Джафар, уже совершенно нормальным, слегка усталым голосом, – что вы не обижены на меня. За то, что в третий раз не позволил вам уже окончательно стать жертвой.

– В третий?

– Сначала ваш начальник; потом… я слышал, как вы еще в самолете рассказывали про вашего отца, страдающего алкоголизмом.

– Вы же были в наушниках.