Грибники

 – Куда ставить будем?

– Так, было кое-что… пойду, разберу.

Мать кивнула.

*

Субботним утром спится хорошо, и Кристина пробудилась только часам к одиннадцати. Отец был тих, бледен и вежлив, мать, как всегда, хлопотала на кухне.

«Никогда не выйду замуж», – в который уже раз решила Кристина. Потому что если за бедного – то вот так всю жизнь хлопотать, а если за богатого – то он наверняка капризный и злой, как ветврач Влад.

При мысли о богатых внезапно прояснилось то, что с момента пробуждения присутствовало в Кристининой голове.

Сон! – вспомнила она. Ей же приснился этот странный, запертый за бронзовый замок граф Яков Виджен Гнедич (кажется, так читалась его странная фамилия)!

Снилось, что шла она по черному полю с высокой травой, в небе были одновременно Луна и Солнце, и их было плохо видно из-за серого тумана, а впереди, на горе, стоял замок этого графа. От замка можно было рассмотреть только ворота и часть стены.

– У него все просят неисполнимого, – говорил кто-то рядом голосом тети Зухры, – например, вылечить больного ребенка или вернуть умерших.

И он все может исполнить. Только в обмен назначает срок служения, и человек должен служить ему столько, сколько он назначит. Если человек умирает раньше срока, то служит графу положенные годы еще и после своей смерти. В день граф принимает только одного человека и только до пяти часов. Потом ворота закрываются.

Откуда-то Кристина знала, что уже без пяти пять, и ей нужно успеть. Возможно, как это бывает в снах, прямо над воротами висели услужливые часы с черным циферблатом и полированными золотыми цифрами.

«Как Золушке вернуться с бала, пока замок не превратился в тыкву?» – спросила она себя.

И побежала. Но, как это тоже часто бывает в снах, сколько бы она не рвалась вперед, ворота замка, украшенные теми же символами, что у колдуньи на ковре, не приближались, а воздух становился все более вязким и отбрасывал назад, словно резинка. Переступая через его упругие, невидимые тяжи, Кристина упрямо рвалась вперед – терять-то нечего! – и думала, ни на миг не забывала о воротах.

Помнилось, что это сон, и если во сне забыть о предмете, он непременно исчезнет.

А ей позарез надо было кое-что попросить у графа.

Золотые стрелки над головой отсчитывали последние секунды; ворота скрежетали, закрываясь; с громким криком живого человеческого протеста Кристина прыгнула вперед, в щель между черными створками, за которой все так же клубился серый туман и едва просматривались вожделенные стены.