Грибники

Цифры читать умеешь?

– Если что, я ей помогу, – Чекава подмигнул Кристине. – Меня электроника научила.

– Обижаете, – солидно сказала Кристина, рассматривая иглу. У входа почудился призрак Влада, она вздрогнула, но потом решительно прогнала его в архив памяти.

Путь от дома до фермы, даже если не спешить, занимал минут пятнадцать. За это время Кристина успевала проснуться и ощутить интерес к жизни, чего не происходило в городе, где на работу было ехать час. Многое, весьма многое зависело от дороги. Ну и солнце в коровнике, конечно.

*

Соседками справа от Кристины были: Лена – продавщица в сельпо, Алевтина – работник администрации и молчаливая улыбчивая азиатка по имени Схен, работавшая в поликлинике.

Возвращаясь домой, Кристина часто заставала окружение за какой-нибудь философской беседой. То ли люди старались казаться лучше, чем были, то ли их действительно волновали подобные вопросы. Кристине понравился обрывок разговора Алевтины и Рэнни – соседей с противоположных от их домика сторон – беседующими на «нейтральной полосе», как раз перед их калиткой.

– …на мой взгляд прагматизм, – говорил Рэнни, – довольно близорукая стратегия.

– Но то, что ему противопоставляют, вообще стратегией назвать трудно, – тянула Алевтина. – Это выжидание.

– Не совсем, – вдохновился Рэнни. – Скорее, спектр внутренних состояний.

Кристина поздоровалась, обошла их, потом оглянулась. Алевтина – стройная женщина лет тридцати пяти, в модных золотых очках, в красном офисном костюме и даже на некоторых каблуках, с дорого прокрашенными в серебристый оттенок короткими волосами, аккуратно уложенными в агрессивный порядок – и парень сходного возраста, чье лицо в некоторых ракурсах просилось на икону, одетый в старый джинсовый костюм, прикрытый длинными космами, избегавшими рук парикмахера.

О чем эти двое могли спорить? Логично, что о мировоззрении, потому что каждый из них выглядел камнем на пути другого.

Кристина ощутила гордость от того, что они с Чекавой всю обратную дорогу от коровника говорили об одном и том же мире.

Правда, Чекава, как ей показалось, в основном соглашался с ней и подлаживался, а собственное мнение то ли придерживал, то ли вообще его не имел. С одной стороны это льстило, с другой – настораживало.