Мистер Лёд. Пара двуликого Стража

Когда-нибудь он пояснит, когда это будет необходимо, если это будет необходимо, но не сейчас. Хватает и тех, кому и без того известно о нем слишком многое.

– Что?

Айсар и Бернар переглянулись и недоверчиво хмыкнули.

– Мы кое-что почувствовали, дядя, – насмешливо протянул Айсар. – Кое-что о-о-очень интересное.

Леонардо внутренне напрягся, но внешне он был невозмутим.

– Не могу поверить! – изменился в лице Бер, с неприкрытым восхищением посмотрев на Алину, а затем на самого Лео. – Что, все-таки предначертанная?

– Да ну, нет, – отмахнулся Айсар, но задумчиво покосился на Алину.

Леонардо раздраженно поморщился. И в этот момент Алина дернулась в его руках, грозя окончательно проснуться, маленький носик сморщился, глаза начали приоткрываться.

Нельзя.

Спи.

Леонардо неуловимо быстрым движением дотронулся до ее шеи, нажимая на несколько точек, расслабляя тело, и девушка в его руках обмякла. Лицо стало спокойным, дыхание ? ровным.

Лео вздохнул, замечая стороннее движение, повернув голову, в упор посмотрел на сделавшего пару шагов к ним Лиама, и братья тоже дернулись, но застыли под его холодным взглядом.

– Ты что, ее вырубил? – возмущенно-ошарашенно воскликнул за спиной Айсар. – Нет, ты видел?

Старший Фрост, игнорируя слишком эмоциональных родственников, спокойно устроил девушку на сидении семиместного джипа, заботливо прикрыл одеялом.

– Видел, ну ты, дядя, даешь. Даже я так дерзко не поступал со своей предначертанной.

– Убавьте тон. Ей еще рано просыпаться, – ровно отозвался мужчина, прикрывая дверь машины. – По поводу парности, я собираюсь получить более точные подтверждения.

– Принудишь отдать то, что просил? – язвительно уточнил Бернар, насмешливо улыбаясь.

– В принуждении не будет необходимости, – улыбнулся Леонардо.

– А что говорит твой зверь?

Леонардо настороженно посмотрел на Айсара, качнул головой.

– Все указывает на то, что она моя.

– А как же тогда Ири? – напомнил Бернар, одарив Леонардо сочувственным взглядом.

Оборотень нахмурился, ожидая знакомую вспышку боли, как бывало, когда он думал о Ирайне, его погибшей паре, и, к своему удивлению, боли не ощутил.

Лишь светлая грусть.

Краешек губ дернулся в скорбной улыбке.