Мистер Лёд. Пара двуликого Стража

Распущенные белоснежные, как снег Ранийска, волосы разметались по плечам, падая на лицо.

Леонардо, не задумываясь, вытащил из кармана брюк черную тонкую резинку, убрал мешающие волосы в хвост.

Было в мисс Калистовой кое-что еще. Что не давало ему покоя. Не оставляющее ему другого выбора, кроме как постоянно думать о ней, вспоминать, наблюдать, следить за каждым шагом и вздохом.

Ее запах. Она пахла невинностью, чистотой, тем самым острым упрямством, граничащим с глупостью, наивностью, желанием доказать всем и каждому, а в особенности ему, Леонардо, что действительно чего-то стоит, что она не пустышка, и боязнью остаться одной.

Она пробуждала в нем желание – защитить.

Как самец защищает свою самку. Свою предначертанную.

Еще тогда, столкнувшись с ней на нулевом уровне клуба, Фросту стоило только увидеть этот панический ужас в широко раскрытых глазах, мольбу о помощи и защите, обращенную к нему, а еще искреннее восхищение и интерес…

Ему, тому, кто абсолютно в любой ситуации сохранял холодный трезвый рассудок, едва не сорвало башню.

Не говоря уже об угрозе спонтанного оборота. Леонардо считал, что каким бы ни было ультимативным требование его доступа к ней, он поступил верно. Она нехотя, но согласилась на его право. Хоть было видно, что совершенно не понимала, что означали его слова.

А его вело рядом с ней. Зверь сходил с ума, срывая годами наработанный железный контроль, вынуждая скрипеть зубами и искать выход, как присвоить ее нам. Он, разумеется, нашел. Грязный, нечестный, но действенный.

Он сделал то, что был должен. Дал защиту. И сделал бы это несмотря ни на что, даже если бы она не просила. Он не мог по-другому. Но она своей робкой, отчаянной просьбой, сама того не ведая, дала хищнику карт-бланш. Он вывел ее из клуба, после вернулся и разобрался с обидчиками. Итог был закономерен.

Ему стало смешно при воспоминании о ее вытянувшемся от возмущения лице, когда после она осознала, какой именно стала ее плата за шанс выбраться на свободу.

Он помнил все метаморфозы ее эмоций.

Непонимание, о чем он говорит. Осознание. Не совсем верное, разумеется. Негодование, непринятие, желание броситься и расцарапать ему лицо, искры неприязни. Почти ненависти. Но в то же время, она сама не поняла, как потянулась к нему.

Леонардо много раз наблюдал, как она, следуя по улицам, невольно, сама того не осознавая, ищет его взглядом, опасливо-предвосхищенным.

Когда же он позволял ей его заметить, облегченно раздражительно выдыхала.