Смерть планеты

– Положим, я способен постигать и воспринимать все это своими изощренными чувствами; но ведь мне предстоит идти в заурядное человечество, чтобы передать и объяснить все эти тайны толпе… Каким языком говорить мне с ними, как убедить их, когда они желают видеть и понимать лишь то, что могут пощупать и освидетельствовать своими грубыми чувствами?… Они мне в лицо расхохочутся и признают пациентом сумасшедшего дома, если я скажу им, указывая на какого-нибудь злодея:

– Взгляните на тучу демонов, создаваемых его преступным мозгом; взгляните, как носятся в пространстве эти опасные ларвы, ища к кому присосаться… Или я покажу им чистые и лучезарные мысли отшельника и постника, посланца мира и гармонии… О, святую истину сказал Христос, говоря:

"Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие Божие".

Нет, нет, великие учителя истины были совершенно правы: нельзя всего открывать толпе, посвящение должно происходить в тигли и тайне, вдали от безобразного хаоса страстей людских.

Когда Сиддарта перестал играть, Супрамати воскликнул в восхищении:

– Как это прекрасно! Но сумею ли я когда-нибудь вызывать такой красоты и силы звуки?

Иерофант улыбнулся и положил руку ему на плечо.

– Не думаешь ли ты, что за исключением времени серьезной определенной работы я играю по заранее выученной системе и специальным правилам? Нет, звуки, которые ты сейчас слышал, я вызываю из глубины моего существа; они служат выражением гармонии моей души.

– Но я не умею играть на лире и раздеру ваши уши моей какофонией, – ответил Супрамати, краснея.

– Не бойся. Вознеси душу свою на красоты божественные, отдайся вдохновению, молись, и порывы твоей души выльются в те чудесные вибрации, которые только что привели тебя в восторг.

Покорный словам наставника, Супрамати взял лиру и, углубясь в горячую молитву, возложил пальцы на струны.

Без всякого с его стороны усилия, движимые словно высшей силой, пальцы его коснулись струн, и полились мягкие, величавые звуки, вызывая идеальной красоты образы, озаренные потоками многоцветного света. Гармония крепла, становилась все прекраснее и трогательнее.