Грозный призрак

Дом принял тоскливый, опустелый вид: ковры, портьеры и безделушки были убраны, люстры и картины затянуты кисеей, мебель покрыта холщовыми чехлами, спущенные шторы погрузили все в сероватый сумрак.

Но это не мешало Мэри быть в наилучшем расположении духа: утром отец подарил ей на мелкие расходы двести рублей, а предстоявшие ей два месяца полной свободы приводили ее в восторг. Она могла делать, что хотела, одеваться по своему желанию, болтать, флиртовать и кокетничать с тем, кто ей понравится, не будучи под надзором матери, у которой всегда находились замечания по поводу ее манер или туалета.

Мэри брала с собой горничную, так как баронесса сказала: «При хорошем обиходе лишний человек ничего не значит, а потому, возьмите свою камеристку, милая Мэри. Она будет причесывать вас, и вам удобнее с прислугой, к которой вы привыкли». В настоящую минуту горничную отпустили проститься с родными и в укладке помогала старая няня, ходившая за барыней со дня ее рождения.

Запиравшая сак Мэри вдруг поймала недовольный взгляд старой няни и обратила внимание на ее молчаливость, так странно отличавшуюся от ее обычной болтливости.

– Няня, что с тобой сегодня? Ты точно сердишься и не разговариваешь со мной. Не больна ли ты?

– Нет, но мне не нравится, что ты одна едешь к этой баронессе. Это что за новые выдумки! Девушка не должна уезжать от матери, да и ты всегда ездила с Анной Петровной, а теперь, на поди, вдруг отпускают тебя одну, без надзора! Где это видано! – сердито проворчала старушка.

– Но я ведь буду не одна, няня, а под надзором самой баронессы.

– Хорош надзор, что и говорить! «Барыня!» Разве ее дом такой, как должен быть? Муж в отлучке, а у нее с утра до вечера болтается какой-то дохтур, а что он за человек, не разберешь, одно слово! Молва о нем дурная, вот что! Тьфу! – и няня со злостью плюнула в сторону. – И не нашли, знать, другого места, куда тебя отправить? Ведь ты – ребенок, этакая молоденькая, неопытная. Бог весть, что может случиться!

Мэри громко расхохоталась.

– Ну, няня, я уже взрослая, мне восемнадцать лет, и, слава Богу, я умею держать себя. Да и что мне за дело до этого доктора! Я не больна, и он мне ни на что не нужен. Зато у баронессы я повеселюсь: она такая веселая и дети у нее прелестные.

– Бесстыжая она морда, вот что! Хоть детей-то постыдилась бы, – проворчала Аксинья, с шумом захлопывая корзину, но увидав, что Мэри продолжает смеяться, она сердито прибавила: – Не смейся, голубушка.