Медведь. Сердце зверя

Покосившись на остро отслеживающего каждое мое движение Айсара, ухмыльнулся. Вежливо отказался и быстро отбыл в гостиницу, чтобы не раздражать брата еще сильней. Ему и так досталось.

Втайне я надеялся, что удастся-таки порезвиться этой ночкой с милой Катюшей, так любезно предложившей себя.

* * *

Катюша оказалась на месте. И при моем появлении хищно сверкнула глазами, заставляя меня мысленно усмехнуться:

«Да, да, девочка, на эту ночь я буду весь твой. А точнее, ты – моя».

Но только на эту.

Грех отказываться от того, что само идет тебе в руки.

– Чем я могу вам помочь, мистер Бьорн? – проворковала она, поглядывая на меня из-под опущенных ресниц.

– Через час в моем номере, – негромко произнес, проведя пальцем по ее щеке, приподнимая подбородок. Заглянул в широко распахнутые покорные глаза. То, что нужно. – И не опаздывай, милая. Я этого не люблю.

Дыхание девчонки сбилось, а на щеках появился румянец.

Она медленно опустила ресницы, соглашаясь. И я, криво ей улыбнувшись, насвистывая песенку, отправился в свое временное логово.

В номере неторопливо сходил в душ, не обращая внимания на недовольное рычание зверя, которому совсем не пришлись по душе ни Катя, ни мои мысли.

Ну, прости, друг. Физиология, она такая. Что с ней поделать.

Катюша не опоздала. И даже пришла на несколько минут раньше, робко постучавшись в дверь.

Я встретил ее в одном полотенце, отчего девушка засмущалась, покраснела. Быстро юркнула в номер, но прилетевшие мои слова в ее спину заставили ее замереть.

– Стоять, – приказал, добавляя в голос металлических ноток.

Захлопнув дверь, обернулся.

Девушка застыла, во все глаза уставившись на меня.

Ее растерянность почему-то начала раздражать. Поморщившись, негромко, четко сказал:

– Сейчас, моя милая, – сделал неслышный шаг вперед. – Я объясню тебе правила нашей игры. Ты любишь играть?

Катя опустила глаза, робко кивнув, едва заметно задрожала. С неудовольствием заметил, как от нее пошли волны страха.

Сморщив нос, почувствовал себя маньяком.

Этаким растлителем маленьких невинных овечек. Коей Катенька поначалу мне совсем не казалась.

Так что же изменилось?

К тому же, в сексе я предпочитал именно такие игры. Почти полное подчинение партнерши. Но ничего сверх меры, я не извращенец.

Наверное.

Хищно сощурившись, подошел к ней ближе, останавливаясь в шаге, тихо спросил:

– Тебе страшно?

– Немного. Я не знаю, чего ожидать, мистер Бьорн.