Метка смерти. Алтарь Хаоса

Он притянул меня к себе, нежно целуя мои приоткрытые губы, и осторожно приподнял, чтобы неотвратимо насадить на себя до конца, выбивая из моего рта тихий стон удовольствия.

– И, знаешь, Дан, – шепнул мужчина, кончиком языка скользнув по моей нижней губе. – Я тебя очень сильно… Сильно люблю.

Глубокий толчок и порывистый обоюдный вздох.

– И я тебя, мой дракон.

Лис замер и недоверчиво опустил голову, что я сама невольно толкнулась вперед, недовольная тем, что он остановился.

– Лис…

– Повтори! – грозно приказал он.

– Что очень сильно вас троих люблю, – шепнула в его губы, нетерпеливо качнулась на его твердой плоти, строго сказала: – Филисан, если ты сейчас не продолжишь, я за себя не отвечаю.

Дракон тихо рассмеялся:

– Ну, держись, моя луноликая, – сжав мои ягодицы, он насадил меня на свой член до упора, набрал жесткий быстрый ритм, из-за чего воды бассейна вышли из бортика, заливая кафель пола.

Но лично мне, как и, подозреваю, Филисану на это было плевать.

С каждым пройденным днем, неделей, месяцем осознавала, что полюбила их. Они мне стали дороги не только на уровне инстинктов, я полюбила их всем своим существом и уж точно никогда не смогу отпустить.

Я не хотела знать иной жизни, где не было бы веселого, рычащего смеха моего дракона, его вишнево-золотых искрящихся смешинками глаз, в той же мере легкого и непреклонного нрава, искренней заботы, ощущения свободы, которую он мне даровал.

Не хотела знать иной жизни, где не было бы пошлых шуточек и подколок моего демона к побратимам, его понимания, поддержки, властности, порочности и ненавязчивой нежности.

И не хотела знать мир без робости и одновременно пылающей дерзкой страстности моего темного эльфа, его непростого характера, его в некоторой степени наивности, ранимости и глубинного недоверия.

Вместе со своими такими разными мужьями я чувствовала себя по-настоящему цельной, счастливой, сильной и непобедимой.

Несколько особо глубоких жестких толчков ? и я, выкрикнув имя своего дракона, кончила, бессильно опуская голову на его плечо. Филисан догнал меня почти сразу и с хриплым рыком толкнулся в последний раз, прикусывая чувствительную кожу шеи.

– Люблю тебя, моя луноликая. И никогда не устану об этом говорить, – прошептал Филисан, даря легкий поцелуй в висок, и аккуратно опустил меня на дрожащие ноги, придерживая.