В объятиях самки богомола

Теперь едва здороваемся при встрече, как чужие.

– А с мамой было легко дружить? – осторожно спросила Марта.

– Ну что значит – легко? – задумчиво пожала плечами Наталья Петровна. – По-моему, дружба такими категориями не измеряется. Нет, тут другое. Твоя мама ведь очень красивая была, цену себе знала, да она и сейчас красивая, видела ее недавно на автобусной остановке. Хотела подойти, да не успела, мой автобус подошел. Да, она красивая, только грустная очень.

– Мама грустная? Да ну… – недоверчиво усмехнулась Марта.

 – Она сама всегда говорит, что надо держать лицо, чтобы никто не догадался, что у тебя внутри происходит.

– Ну да. Надо, конечно. Только не всегда получается. Иногда и не уследишь, какое на нем образуется выражение. Жизнь-то у твоей мамы тоже не сахар, как я понимаю. Сколько уже времени прошло, как твой отец… Как он…

– Вы хотите спросить, сколько времени прошло с тех пор, как папа от нас ушел?

– Ну да… То есть я не хотела, Марточка… Тебе неприятно, наверное? Извини…

– Да ладно.

Я вовсе не комплексую по этому поводу. И мама тоже прекрасно себя чувствует. И без него проживем, подумаешь, какое счастье потеряли. Да и какой он муж для мамы? Она сильная женщина, а он слабак! И это еще спорный вопрос, кто кого бросил, потому что слабаки на фиг никому не нужны!

– Нельзя так про отца, Марточка. Пусть мама о нем говорит все, что хочет, а тебе нельзя.

– Почему?

– Потому что он твой отец.

– И что?

– Он любит тебя.

– Да вы-то откуда знаете, любит он меня или не любит?

– Зря ты так, Марточка.

Зря. Хотя это не мое дело, конечно.

– Нет, интересно вы рассуждаете, Наталья Петровна! Получается, что я обязана его любить, что ли? Он маму бросил, как бы ниже плинтуса опустил, а я должна? Никто ведь разбираться не будет, кто кого на самом деле бросил! Если женщина разводится с мужем, все так и считают – это он ее бросил! И тем самым клеймо на ней ставят! Получается, и на мне это клеймо есть, ведь я с мамой живу! И что, после этого я его любить должна, что ли? А не много ему будет, а?

– Ты маленькая еще, не понимаешь… – тихо и виновато вздохнула Наталья Петровна, опуская глаза.

 – Не научилась еще эти узелки развязывать…

– Я не маленькая. И никаких узелков здесь не вижу. А если они и есть, то развязывать их не собираюсь, не больно-то и хотелось.

– Ничего, Марточка, ничего… Вот выйдешь замуж, родишь своих детей и все станешь оценивать по-другому. И отца простишь. И рада будешь, что он у тебя есть, что живой.