Служба Высшей Справедливости. Портовый Город

Нивалис, еще мгновение назад, стоявший в стороне, оказался рядом с другом, обхватил рукой древко копья и резко дернул оружие, вырывая его наконечник из плеча Нидхегга. В следующую долю секунды, он столь же резко прекратил движение копья и стражник, еще не пришедший в себя от осознания бесполезности магического заговора, не смог совладать с разнонаправленными импульсами от рывков и выпустил копье из рук. Сбитый с ног еще первым движением Нивалиса, парнишка потерял последнюю точку опоры и пролетел несколько метров, пока не встретился со стеной.

Этот удар выбил сознание из тела неопытного стража, и он провалился в беспамятство.

Второй страж, для которого эта сцена пролетела в мгновение ока, быстро понял, что справиться с двумя неизвестными ему не удастся и нажал на кнопку охраны. Но после того, как разъяренный Нидхегг обернул свой взор на него, стражник растерял последние крупицы храбрости и начал отступать. С каждой секундой, дрожь, от приближающейся неизбежной участи, растекалась все сильнее по телу.

Через несколько шагов страж выронил свое оружие и все, на что хватило его сил, закрыться трясущимися руками от надвигающегося противника.

Нидхегг, ярость которого, подобно стремительно расползающемуся по сухой траве огню, нарастала быстро, неспешно сближался со стражником. С каждым шагом его изумрудные глаза медленно наливались ярким пламенем, что лишь усиливало панику молодого стражника. Драконы такого не прощают, и рыжеволосый не был исключением. Он уже почти определился с тем, как именно простится с жизнью человек, до которого оставался буквально шаг, когда между ним и съежившимся у стены стражником встал Нивалис.

– Успокойся.

Нивалис уперся ладонью в грудь дракона. От руки черноволосого мужчины медленно расползался лед тонким слоем по груди Нидхегга. Лед добрался до раны дракона, остудил ее и прикрыл. Глаза дракона снова стали глубокого насыщенного изумрудного цвета.

– Убил бы… – прорычал дракон, злобно скалясь и делая шаг назад.

Выбежала охрана, но оружие они доставать не стали.

К друзьям вышел мужчина с пышными усами и в белой форме и красными нашивками, начальник стражи, Колин МакРаф.

– Господа, – МакРаф сделал легкий кивок в сторону Нидхегга и Нивалиса. – Не расскажете, что тут? – он озорно улыбался, поглаживая усы.

– Как тебе сказать, Колин, – начал Нивалис, – нервы у твоей молодежи ни к черту.

– Мне бы в твоей кабинет, МакРаф, – Нидхегг говорил отрывисто, сдерживая свою злость всеми силами.