Метка драконов. Княжеский отбор

– Что? – невинно хлопнул длинными черными ресницами близнец, улыбнувшись.

Мне казалось, что краснеть больше уже некуда. Видно, я ошибалась, чувствуя, как горят мочки ушей. И не потому, что дракон обидел меня своими словами. Он ответил честно. И правдиво. Да, немного неприятно, но дорогого же стоит. А из-за того, как он меня назвал.

Цветочек.

Так нежно и хрупко.

Не сдержав ответной улыбки, едва не растеклась лужицей, когда его Светлость Анхель мне подмигнул, а Вадэмиан, заметив, что меня никоим образом ответ его брата не оскорбил, облегченно вздохнул, тоже хоть и криво, но улыбаясь.

Ко всему прочему, я помнила слова наследника: что должно произойти, произойдет. И о просьбе довериться. Что для них это важно и не является личной прихотью. По крайней мере, сам отбор.

Не стали бы эти сильные мужчины что-то делать такое для своей личной выгоды. А значит, все происходящее к чему-то должно привести.

– Так, что от меня требуется? – собирая в кулак решимость, негромко спросила.

Улыбки братьев стали натянутыми. Они, переглянувшись, покосились на кресло, а затем очень так красноречиво ? на меня.

Великие… Что-то такое я и подозревала. Но боги, для чего?

– Мне нужно забраться в это кресло, да? – упавшим голосом спросила. – Но для чего?

– Давай откинем эти ненужные вопросы, моя хорошая, – вздохнул Вадэмиан, его брат серьезно кивнул, подтверждая слова близнеца.

Внутри все снова свернулось в узел, а низ живота пронзило жалящей вспышкой, от которой только чудом не охнула. В голове пронеслись слова мужчины:

«Цветочек… Моя хорошая».

Великие, как же необычно и сладко.

Во мне поселилась робкая надежда, что так они называли только меня.

– Полностью? – уточнила с замиранием сердца.

– Халат и нижнее белье, сорочку можешь оставить, – спокойно произнес Анхель, хотя в его глазах отражалось совсем не спокойствие, как и у брата. Опустив глаза, сглотнула, видя, как на уровне ширинки халаты на мужчинах подозрительно топорщатся.

«Это то, что я думаю? Нет, лучше не думать. Не думать, насколько их возбуждение в отношении меня может быть приятным».