Ходящая по мирам. Ген

Боги, муж!

Мне вот что, е-мое, с этим всем делать?!

Но самое интересное было впереди.

Глава 5. Удобная забывчивость

Вот так я и оказалась в такой жопенции, пока еще не разобралась, как и почему, но над этим вопросом, увы, времени у меня подумать не было, поскольку пришлось экстренно спасать в первую очередь себя и местных кухаров.

В общем, когда стражник ушел, оставив меня с непонятным мужиком и нервной девицей, эта припадочная, внезапно и для меня, и для «накидочного» врача ударилась в истерику, завопив так громко, что ее вопли, честное слово, до сих пор звенели в моих ушах:

– Ох, что же теперь будет?! Что будет?! Повелитель нас убьет, сгноит в застенках!

Тот момент я хорошо запомнила.

Мужчина, конечно же, быстро привел ее в чувство своими фокусами, на что я смотрела, широко раскрыв глаза и рот, а еще размышляла обо всей услышанной информации и понимала, что дела обстоят, мягко говоря, хреново.

Если их местный повелитель такой деспот и самодур, что за всего лишь недоставленную к сроку еду готов сгноить невинных людей, то мне его жалко, но жальче было себя, ну, еще немного и припадочную с накидочным.

К слову, накидочный оказался взаправду врачом, или лекарем, как их тут называли, и именовался – эром Жидаром.

А припадочная – Лекерья, оказавшаяся кем-то вроде моей помощницы. Грубо говоря – подмастерьем. М-да.

Когда лекарь со скорбным лицом сообщил, что вынужден доложить главному повару и смотрителю дворца о моем самочувствии и неспособности работать, Лекерья от услышанного снова бухнулась, только уже в обморок, благо лекарь успел ее подхватить, а я, недолго подумав, решила брать ситуацию в свои руки, громко заявив, что на работу выйду и кушанья, которые так жаждет получить повелитель, обязательно будут.

Нечего мне было делать в застенках, в камере я вряд ли бы могла понять, как вернуться в свой мир. Так что, выбор был очевиден.

Подумаешь, еду приготовить. Ну, вкусно приготовить, это же не самолет построить или человека излечить, не имея на это никаких знаний. Да, готовить я не особо любила, но ведь умела.