Ходящая по мирам. Ген

М-да, веселое тогда выдалось утречко, веселое.

* * *

Некоторое время назад

– Эра Сафания, вы здесь? – сквозь гулкий шум и адскую боль в голове услышала взволнованный девичий незнакомый голосок. – Эра Сафания? Ответьте! Вы здесь? Ну, пожалуйста, эра!

«Блин, почему мне так плохо?» – подумала, морщась от нарастающей, пульсирующей боли и ломоты в висках, словно меня ударили по голове кирпичом или, не знаю, лопатой? – «И кто такая эта Сафания? Да еще и Эра? Что вообще происходит?»

Тихо застонав, я осторожно перевернулась, страдая уже не только от ломоты в бедной голове, но и во всем теле.

Да и лежала я, похоже, на чем-то очень жестком, словно на деревянной доске, или на чем-то подобном. Приоткрыв рот, протяжно вдохнула, охнув от резкой вспышки боли в груди, с трудом подняла дрожащие пудовые руки к голове, аккуратно прикасаясь к ноющим вискам.

– Эра Сафания! Вы слышите меня? – взорвал мне голову голос незнакомой надоедливой девчонки.

 – Если вы не ответите через пять минут, я буду вынуждена позвать стражника и вашего мужа.

«Бог мой, да замолчи ты уже! Нет тут никакой Сафари или как там ее! Зови ты кого хочешь, только замолчи!» – раздражалась я, пытаясь разлепить хотя бы один глаз, чтобы понять, где вообще нахожусь.

И какой такой стражник? О каком муже речь вообще идет? Хм, может, телевизор играет? Уснула и не выключила?

На секунду мне стало смешно, но всего лишь на секунду, поскольку я совершенно не понимала, почему чувствую себя, словно меня переехал КАМАЗ, а затем еще и танк прокатился, преимущественно по голове.

Двигая глазами в попытке разлепить ресницы, словно приклеенные на суперклей, я, кряхтя и постанывая, присела, лихорадочно думая, в какую ситуацию умудрилась влипнуть. Но на ум вообще ничего путного не приходило.

Девичий голос стих, да и вообще было очень тихо. Или телевизор отключился, а сам он отключиться не мог, или… Что «или» я понять своей больной головой не могла.

Как и понять, что вообще творится.

– Так, Софа, без паники. Сейчас во всем разберемся, – срывающимся на хрип голосом пробормотала, наконец разлепляя мутные глаза.

Первое, что я узрела, – незнакомую обстановку крохотной комнатки. Изумленно икнула, смотря на темные, словно в копоти, стены, плотно зашторенное чистыми, но застиранными занавесками грязно-желтого оттенка окно.