Стурнийские мозаики

Я не выявил в Южной ни недочётов, ни злоупотреблений и с чистой совестью отправил Приска в Скадарию, а его предшественника – в отставку. Ты так ничего и не сказал про вино.

– Оно выше любых похвал. – Тит не кривил душой, он в самом деле помнил и любил ниннейскую лозу. Любопытно, каким вином Нумма потчевал Фертара.

– Да, имей в виду, в Скадарии тебя ждут две неожиданности. Одной ты будешь доволен.

– Другой, видимо, нет?

– Трудно сказать, но твоё появление эту… м-м-м… неожиданность не обрадует точно.

Боишься захмелеть? Приск разбавляет вино водой.

– Это варварство, прокуратор.

– Совершенно верно, но Приск во многом – истинный варвар. Но хоть он и трезвенник, неразбавленное при нём можешь пить смело. Служака слишком плохо ладит с чернильницей, чтобы писать в Стурн, и слишком плохо ладит со мной, чтобы доносить лично, хотя…

Тит молчал, дожидаясь продолжения. Нумма пригубил вино и закончил:

– Хотя я не доношу Сенату о невинных шалостях тех, кто душой и телом предан императору.

Да хранит его само Время!

* * *

Скадария встречала вернувшуюся конницу запахом луковой похлёбки, вылизанным двором и довольными – убил бы! – рожами. Стараясь не хмуриться, Приск слез с покрытого степной пылью мерина и выслушал доклад. Столь же вылизанный, как и замощённый местным песчаником двор. Придраться было не к чему, хоть умри! Махнув добросовестному Сервию рукой, комендант залпом выпил услужливо поднесённую воду и, шагая через две ступеньки, поднялся на стену – думать.

Он почти привык к Скадарии, но признать её лучшей крепостью степного рубежа мешали девять отданных Южной лет.

Приск понимал, что недавний перевод – повышение, причём скорее всего последнее в его карьере; отдавал он должное и проныре-прокуратору, не взъевшемуся на настырного ветерана, но свежеотштукатуренные стены и просторные казармы нет-нет да и вызывали ревность. Крепость приводили в порядок без участия Приска, зато стремительный бросок за реку был уже на его счету. Все прошло безупречно! Можно садиться и кропать донесение о том, что жизнь и имущество граждан священного Стурна под надёжной защитой, и испрашивать наградные.

Дадут. Погладят по шлему и дадут. За Нуммой не заржавеет – прокуратор превратит вылазку в великий поход и вытрясет из столичных чинуш корову для себя и курицу – для Скадарии, а бо?льшего от начальства не добьёшься. Уж в этом-то Приск, оттрубивший под «пчёлками» без малого тридцать лет, убеждался не раз.