Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть вторая

 – Вас не затруднит выспаться?

– Выспаться?

– Вы уже слегка спите, но лучше это делать в постели.

– Мы с Готти о нем позаботимся, – заверил Валме, и волкодав немедленно гавкнул. Словно в самом деле понял.

– Вот и отлично, – одобрил Ворон. – Вечером заходите, выпьем по бокалу.

– Рокэ…

– Да? – Происходящее все больше напоминало сон, и Алва с дергающимся утопленником – больше всего. Но тогда сном были и крысиные исходы, и рассыпающиеся то желтыми листьями, то хвоей кони…

– Рокэ, вы можете мне не верить…

– Не верить вам? Это невозможно.

– Не-е-ет! – Жертва Алвы изо всех сил трепыхнулась. – Что… что вы себе позволяете…

– Все, – шепнул Ворон, толкая несчастного в адуанские объятия. – Эпинэ, у нас с вами будет уйма времени, но в нынешнем виде вы доводите меня до светлой грусти.

– А ну-ка пошли! – подкравшаяся Матильда ухватила Робера под руку.

– Я буду очень ждать, – совсем еще молодая женщина в странном платье грустно улыбнулась. Неужели дочка Адгемара? Та самая?! Хандавские арки и лестницы тащат в прошлое не хуже, чем Дракко – в закат, но как все же Сона потеряла всадника? Почему не остановилась, не вернулась? Ну не может лошадь с конюшни Алвы ускакать от упавшего седока!

– Рокэ, со мной ваша кобыла… – И еще у меня ваш сын, но об этом в самом деле не сейчас.

– Кобыла? Помнится, я отдал вам жеребца.

– Дракко тоже тут. И Сона, она осталась у меня.

– Ей повезло. – Алва склонил голову к плечу и, видимо, улыбнулся. Странная у них с сестрой была любовь, странная и горькая, но закончиться могло и счастливо. Если б Дикону меньше твердили про Алана, а Дженнифер положила глаз на кого-нибудь другого. Гадина!

– Да идем же, наконец! – Матильда потянула его прочь, и упираться Эпинэ не стал. Белокурая кагетка делала разговор о Катари невозможным, а глаза в самом деле норовили закрыться.

– Так у тебя к Алве дело?

Нет, не дело – что-то другое, вроде долга и при этом не долг. Надо, чтобы Ворон хотя бы сейчас понял Катари, а значит, придется найти слова для последних маков, дур, которых сестра взяла к себе и не смогла прогнать, розовых комнат, где ей было не так страшно, как в прошлом. Она боялась прошлого, она вообще боялась и упрямо шла вперед.