Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть первая

Это не могло быть случайным, улыбки судьбы коротки и редки, значит, нужно успеть!

– Теперь ты горишь, – озаботилась роскошная, когда Мэллит садилась за стол, и добрые слова открыли дорогу лжи.

– Нет, – солгала девушка, – мне холодно… Они слишком выстудили комнаты. Они усердны.

– Холодно? – Нареченная Юлианой сперва удивилась, потом доброе лицо стало озабоченным. – Иди-ка сюда!

Гоганни подошла, уже зная, что ей будут трогать лоб и слушать, как на запястье бьется жила. Роскошная не читала в душах и не знала причины, ее руки ощущали лишь следствие.

– У тебя жар, – решила она. – Не сильный, но полежать нужно.

– Я лягу, – согласилась гоганни, – но я боюсь уснуть и увидеть кровь.

– Выпей сонный отвар, он тебя успокоит.

Питье Мэллит, назвав горячим, унесла к себе, задвинула засовы на обеих дверях и села, ожидая, когда нареченная Юлианой ляжет. Она всегда ложилась после обеда и вставала уже в сумерках; сегодня, в день удачи, по-другому быть не могло. Часов в комнатке не имелось, но Мэллит знала, что, ложась, роскошная ее окликнет, – так и стало.

– Мелхен… – Голос был ласков и спокоен. – Девочка моя, ты спишь?

Мелхен спит, Мелхен выпила снадобье и крепко спит, она проспит до вечера. Гоганни открыла большую книгу о цветах и прочла, не пропуская ни единого слова, десять страниц. Десять страниц – четверть часа. Пора! К озеру надо прийти первой.

Девушка осторожно потянула на себя тяжелую раму. Ветер дул с другой стороны, а здесь было затишье, и на оплетающих стены черных лозах держались пятипалые листья – алые, светло-желтые, багряные.

Снять головную ленту, сбросить туфли, продеть ленту сквозь пряжки, повесить связку на шею, вскочить на подоконник, шагнуть на тянущийся вдоль гостевых спален карниз… Хорошо, что окна выходят не во двор, а в пустой, теперь пустой цветник. Уходить из отцовского дома было трудней, правда, немного мешают мокрые плети, но они же и помогут, если соскользнет нога. Не соскользнула. Мэллит спокойно юркнула в заранее приоткрытое окно.

3

Бывают дни невезения, а бывают дни удачи. Сегодня по всем признакам был один из них, и девушка торопилась. Закутавшись в плащ, она спустилась в сад и исчезла в желтом чреве галереи. Слуги, обедавшие после господ, доедали сладкие пироги и сплетничали, вновь приниматься за работу они не торопились. Гоганни никто не увидел, ей даже не понадобилось перелезать через ограду – беседка была отперта, значит, первородная Габриэла еще не выходила.