Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть четвертая

– Экий ты к родителю вежливый. Одно слово, кесария, слова в простоте не скажете.

– Проклятье! – Вежливости и впрямь надо поменьше, а чего больше?

Фельсенбург ослабил повод, и Морок самочинно порысил к холму, на вершине которого виднелся одинокий всадник. Монсеньор… Кэналлийский Ворон, с которым нужно вести себя так, чтобы со стороны сошло за отца и сына. Руппи так бы и делал, веди отец, настоящий отец, себя с сыном хоть как-то. Проклятье, да они толком и не говорили ни разу! С бабушкой говорили, с дядей Мартином, с Ледяным, пока на того не накатило, а отец… Герцог фок Фельсенбург полюбил маму, бросил армию и охоту, стал вторым канцлером… А, к Змею!

– Дорогу, парни, это я!

– Да уж видим!

Каданцы у подножия расступаются, им весело, им просто отлично заплатят.

Морок взлетает вверх по склону, Алва небрежно разворачивает своего серого навстречу.

– Монсеньор, – начинает с неотложного Руппи, – разрешите отправить рейтар к генералу Рейферу.

– Уже, – глаза герцога смеются. – Рейфера уже спасает Штурриш. Это твоя первая большая драка?

– На берегу – да.

– Тебе понравится. Что думаешь про фок Зальмера?

– Ничего… – Штурриш либо успел, либо нет, но каков Ворон! – Полковник фок Зальмер ведает артиллерийским резервом. Я с ним дела не имел.

– Удачно. Когда загорится, все само сложится, но сейчас ты будешь думать, как не сфальшивить, и сфальшивишь, так что знакомых лучше держать подальше.

– Хорошо бы, – буркнул Руперт и вдруг признался. – Дело не в вас… Понимаете, я не знаю, как вел бы себя с отцом на войне. Он был генералом, и, говорят, одаренным, но в бою я его не представляю. Не выходит.

– У меня с соберано Алваро тоже не выходило, – Ворон слегка склонил голову к плечу. – Если герцога фок Фельсенбурга на войне не представляет сын, другие тем более не представят, так что веди себя как с кем-нибудь представимым. С тем же Вальдесом. Что вы с ним творили? Пили, фехтовали, лазили на крышу?

– Всё, – честно признался Руппи и не выдержал, расхохотался.

– Крыши здесь нет, пить будем позже. – Алва зацепил поводья за луку седла и спрыгнул в снег, утоптанный торчавшими здесь с ночи дозорными. – Что тебе показывал Ротгер?

– Двойной в руку и в горло… – Руперт тоже спешился, причем оказался спиной к солнцу.

– Хвастайся!

– Перед вами?!

– Хвастаться перед теми, кто не может или не знает, дурной тон.