Несравненное право

Как ни странно, Эмзар услышал и, вздрогнув, поднял темноволосую голову, нетерпеливо откинув падающую на глаза прядь.

– Хорошее место, Клэр. Думаю, если б Астени мог выбирать, где ему остаться, он выбрал бы такую поляну и… – Владыка Лебедей запнулся и махнул рукой. – Я знал, что он не вернется, но надеялся, что это не будет так сразу… И так страшно!

– Но откуда эти аметисты?

– Разве это не очевидно?

– Для меня – нет…

– Герика. – Эмзар поднялся на ноги и нарочито тщательно принялся расправлять складки плаща.

 – Ты больше не должен думать о мести, Клэр. За Тину рассчитались сполна. Смотри… Вон туда смотри, где кривое дерево, и дальше, чуть влево… Да, там… Только пригнись, я сидел, потому и увидел.

– Но Геро ничего не могла, ты же ее видел.

– Не могла, но смогла… Так похоронить Астени под силу только ей, ведь Эстель Оскора – порождение этой земли. Значит, она пережила бой, а здесь был бой, я уверен. Астени погиб, а Герика… скорее всего, потеряла голову, и то, что в ней спало, вырвалось на волю.

К счастью, она пришла в себя, раз вспомнила про Астени. А вот Эанке и всех, кто с ней был, хоронили волки.

– Чудовищно…

– Не говори глупостей! – Голос Эмзара стал жестким. – Это первая хорошая новость с тех пор, как Рамиэрль пошел за Белым Оленем. Сила Тарры оживает в этой смертной. И, клянусь Великим Лебедем, Геро сумеет ее взнуздать.

– Но что она сотворила с… Эанке и остальными… – Клэр пересек полянку и раздвинул зеленеющие ветви шиповника.

 – Наверное, надо их… то есть то, что мы нашли, забрать в Убежище?

– Они сами выбрали свою судьбу, и та их настигла. Эанке проклята, и пусть это проклятие останется с ней. Я не знаю, что может прийти с ними на Остров, а рисковать всеми, кто там остался, нельзя.

Клэр согласно наклонил голову.

– Да будет так. Простить я не могу, забыть – тоже. Постараюсь об этом не думать. И все же я рад, что Геро… заплатила мой долг. Мне было бы тяжело убить женщину.

– Окажи ей равную услугу и убей Годоя. Вряд ли ей будет легко поднять руку на отца, каким бы тот ни был, а его смерть – жизнь всех остальных. Но ты ошибаешься насчет долга. От него нас с тобой не избавит никто. Мы должны платить Тарре не только за себя, но и за наших струсивших повелителей…

3

Они не стали разбивать лагерь на Седом поле, а вернулись в горы. Больше ничего примечательного ни в этот день, ни в следующие не произошло.