Несравненное право

Считалось, что право выбора, право принимать решение есть у богов, а прочим оно вроде и ни к чему, потому что…

– Ты, милый друг, по-моему, отвлекся, – напомнил адмирал. – Скоро сюда пожалуют Максимилиан с Эриком и Диманом, так что заканчивай.

– О, сколь суетливы люди, и как далеки они от высокого, – посетовал Жан-Флорентин, тем не менее возвращаясь к предмету беседы. – Так вот, сразу же после Исхода никто в него не верил. Постепенно стали появляться всякие проповедники, которые потом образовали эту вашу Церковь.

Они ходили и говорили, что Светозарных нет, а есть Триединый, единый в трех лицах Создателя, Судии и Спасителя. Ну, ты же знаешь эту ненаучную и по сути ничего не объясняющую теорию, которая опять-таки подменяет собой право выбора…

– Жан-Флорентин, – холодно предупредил Рене, – если ты сейчас же не прекратишь, я расскажу про тебя Максимилиану, и веди с ним богословские споры сколько хочешь, а меня уволь. Мне россказни про Триединого без надобности. Раз он не может или не хочет нам помогать, не о чем и говорить.

– У тебя исключительно утилитарный подход к одному из самых сложных вопросов, – возмутился жаб, – но признаю, что в данной обстановке подобная точка зрения вполне обоснованна. Итак, знаешь ли ты, как первый Архипастырь святой Амброзий обратил в свою веру жителей Кантиски? Я говорю не о приукрашенном и позолоченном варианте, описанном в этом недобросовестном труде, который называется Книга Книг, а истинную историю. Ты меня слышишь?

– Слышу, – подтвердил Рене, – но Максимилиан, надо полагать, уже внизу.

– Ну, хорошо, – зачастил Жан-Флорентин. – В Кантиске, а это был большой по тем временам торговый город, находилось самое известное капище Светозарных. Это вполне объяснимо, так как каждый купец старался задобрить если не богов, то хотя бы их жрецов, которые вовсю баловались магией Света. Так вот, этот самый Амброзий взял да и сжег один из храмов. Самый красивый, кстати. И ничего ему за это не было, так как вместе со Светозарными исчезла и их магия. Ну, люди не то чтобы уверовали в Триединого, но увидели, что старые боги сами себя защитить не могут, а этот Амброзий с его приспешниками творит что хочет.

Народ не стал спорить, когда те на месте разрушенного храма свой соорудили. Как говорит Диман: «Нахальство – второе счастье».

– Друг мой, ты что-то стал выражаться неподобающим философу образом, – усмехнулся Рене.

– Отнюдь нет, – ответствовал философский жаб, – я, кажется, упоминал, что бытие определяет сознание.