Млава Красная

Государь василевс застыл у стола, слегка расставив ноги. Ждал. Ждал взрыва, ссоры, спора. Орлов и Тауберт замерли по стойке «смирно».

– Ну? – начал Арсений Кронидович, не садясь и не приглашая сесть. – Явились, так говорите.

– Так сказано ж всё, – сверкнул глазами Орлов. – И нам с этим сказанным отныне жить, а солдатам вскорости умирать.

Не с того начал князь. Совсем не с того. Часы после парада ушли на то, чтобы отыскать в гранитной кладке августейшей уверенности щель, и, казалось, нашли её. Должен был Сергий начать с урезки средств на Балканский корпус за-ради корпуса Ливонского, а Никола Леопольдович, улучив момент, поведать о пришедшем из Ыстанбула донесении про закупленные Портой бельгийские штуцера, но Орлов засбоил, словно не было тех восемнадцати лет.

Словно всё стало как тогда и сшиблись средь молчащих портретов две воли – высочайшая, коей ничто не может противиться в государстве Российском, и воля человека, уже некогда рискнувшего честью, свободой и жизнью во имя того, чтобы не единым росчерком монаршего пера решалось, быть ли войне.

– Это ошибка, государь, – твёрдо сказал Сергий Григорьевич.

Тауберт опустил глаза и стиснул зубы. Выручили только немецкая выдержка с немецкой же невозмутимостью.

– Говори, говори. – Василевс скрестил руки на груди, глядя в глаза военному министру.

– Армия не готова к войне всеевропейской, – продолжал нарываться князь Сергий.

– А не твоего ли ведомства дело, дабы всегда готова была? В любой момент? – перешёл в наступление государь.

Ничего иного ему не оставалось.

Тут бы гордо бросить что-нибудь об отставке и умыть руки, но Сергий никогда не бегал ни от опасности, ни от ответственности.

– Ко всеобщей войне европейской, государь, – Орлов не опускал взгляда, – нет, не готова. К ней мы и не готовились, иные враги имелись. С Третьей Буонапартовой и после польского нестроения на западе всё тихо оставалось. Мы же воевали с персиянами да османами. Дипломатия, не штык, хранила наши владения.

– А другие, значит, готовы? Ливонцы? Немцы? Французы?

– Поодиночке – нет, государь.

А вместе могут и решиться.

– «Готовы к войне» и «решатся на войну» – разные вещи, князь Сергий.

– Штуцерные батальоны… – начал Орлов, но Арсения было уже не остановить.

– Сколько уж лет одно от тебя только и слышу, князь, – реформы! Перемены! Старое-негодное отринуть, новое-хорошее принять! Сколько уж можно-то?! Пора бы и честь знать, господин военный министр!

Орлов сдержанно поклонился.