Лик Победы

В рубашке! Разрубленный Змей, она и впрямь девственница!

Пал Карои подхватил вспыхнувшее смуглым румянцем счастье на руки и уверенно – не знаешь, нипочем не скажешь, что господарь слеп, – понес в спальню. Под ноги молодым полетели цветы калины и листья папоротника. Громко заголосили подружки невесты, оплакивая потерю, а Миклош Мекчеи не мог отвести взгляда от черной головки в белом венке, спрятавшейся на груди высокого седого витязя. Она его любит, а он ее, и с этим ничего не поделать, будь ты хоть четырежды красавец и наследник престола!

Громко хлопнула увитая зеленью дверь, повскакавшие с мест гости плюхались назад, хватались за кубки.

Виночерпии сбились с ног, Миклош пил вместе со всеми и больше всех, но отчего-то не пьянел.

– З-ззздоровье молод-дддых, – выкрикнул раскрасневшийся Габор, – сына им… хорошего… К Седой ночке.

– Погоди с сыном, – цыкнул кто-то, сбросивший из-за жары доломан, – пускай наиграются… Для начала!

– Оно так, – важно кивнул Габор.

 – Сначала ц-ццветочки… Потом яб-бблочки.

Миклош, чудом не подавившись, проглотил тюрегвизе[8 - Тюрегвизе – настоянный на жгучем перце и иногда еще и на травах крепкий спиртной напиток.], тут же вновь протянул больше похожую на кубок стопку, которую не замедлили наполнить, но голова, как на грех, оставалась ясной. Габор с приятелем продолжали гадать о том, что творится в спальне, и вспоминать собственные подвиги. Миклош с досадой отвернулся и увидел на высоком стрельчатом окне давешнюю девчонку.

Черноглазое чудо, волосы которого украшал такой же венок, как у невесты, разулыбалось, замахало ручонками, и тут до витязя дошло, что малышка как две капли воды похожа на Барболку. Неужто сестры? А он-то думал, молодая господарка – сирота.

– Ты чего? – Янчи с немалой силой ткнул друга в бок. – Луны не видал?

– Да там малявка эта, – Миклош протянул стопку, – налей!

– Кто? – не понял Янчи, но налил.

– Та, чернявая, что у речки была, на окне сидит.

– А я думал, ты не пьяный, – удивился Янош. – Нет там никого, на такую высь разве что кошка заберется или воробей залетит.

Миклош обернулся, побратим был прав: на окне никого не было. Значит, он и впрямь напился… Ну и правильно, что делать на чужой свадьбе? Только пить.

– Гици Миклош, – старый Габор был удручающе серьезен, в усах блестели капли подливы, – пора нам.

А он и забыл, что замещает отца и в спальню идти ему, и никому другому.