Лик Победы

– Ну уж какие есть, – фыркнула вдовствующая принцесса, срывая несколько стеблей.

– Что это за дрянь? – поинтересовался внук.

– Анчия, – сообщила бабушка, засовывая сорванные метелки за косо приколотую брошь. – Не вздумай грызть, горечь страшенная.

– Не вздумаю. – Альдо придержал Луну под уздцы. – Долго еще?

– К вечеру доберемся…

Можно и раньше, если рвануть напрямки, через Ти?котскую лощину, только за полсотни лет там наверняка что-то выросло, что-то свалилось, что-то обмелело, не ровен час, заплутаешь.

Застучали копыта, подъехал Робер. В темно-красном дорожном платье и на золотистом коне он был зверски хорош. Скоро женится на какой-нибудь наследнице, куда денется! Мэллит, тьфу ты, Мэллица сидела впереди Эпинэ и щурилась, как котенок.

– Красивые места, – Иноходец поднял руку, заслоняясь от солнца, – люблю горы.

– Давно? – осведомился Альдо.

– Как только увидел… Сагранна выше, Торка тоже.

– Это отроги, – отчего-то обиделась Матильда. – Главный хребет в стороне.

– Знаю, – кивнул Робер.

Он и впрямь там был, а вот она дальше Сакаци не забиралась, да и то в юности. Муженек и того не видал, хоть и ныл про великую Талигойю. Анэсти был создан для нытья и безделья, затащи его вдруг Леворукий на трон, он бы в обморок хлопнулся.

– Вам понравится Сакаци, – не к месту брякнула Матильда, отгоняя злость за зря растраченную жизнь. – Шикарное место: форелевые реки, охота, дикий мед…

– И далеко от столицы, – добавил Альдо, – мешать не будем.

– Чушь, – пожала плечами Матильда.

– Да, – встрепенулся Альдо. – Робер, ты уже написал про охоту?

– Нет. – Иноходец встревожен или ей показалось? – Не написал. Мы же не знали, где окажемся.

– Напиши, – с нажимом произнес Альдо. Вот жеребцы, развели секреты. Сначала – гоганни, теперь охота какая-то…

– В Сакаци замечательная охота, – заверила Матильда, – кабаны, олени, медведи, а в замке полно любой снасти.

– Шара охотилась? – усмехнулся внук.

Матильда остановила Луну и с удовольствием влепила заржавшему балбесу подзатыльник.

– Шара только на мышей охотилась! Но при старой грымзе из Сакаци ни одного гвоздя не пропало, уж такая она была… Бережливая.

– Значит, стала упырем, – предположил внук. – Все скряги становятся упырями.