Красное на красном

Встать навстречу гостям сей господин счел излишним. Кивнув в знак приветствия круглой башкой, он коротко буркнул:

– Прошу садиться.

Больше всего на свете Дикону хотелось швырнуть в эту красную самодовольную харю перчатку, но он дал слово кансилльеру.

– Значит, герцог Окделл соизволил поступить под мое начало, – голос Арамоны соответствовал его габаритам, – а его опекун не имеет ничего против.

– Решение приняла вдовствующая герцогиня Мирабелла, – очень спокойно объяснил Эйвон. – Я не счел себя вправе ей возражать.

– Но по своей воле сына Эгмонта в столицу вы отправлять не желали? – Господин капитан уставился на Ларака с неприкрытым презрением. – Однако к делу. Здесь наш капеллан. Присягните в его присутствии, что привели своего подопечного по доброй воле.

Оказывается, в комнате, кроме Арамоны и множества портретов олларовских выродков, был еще и священник. Невысокий изящный человек в черном стоял у окна. Дик его сразу и не заметил.

– Приветствую вас, дети мои. – Священник говорил приветливо и мягко, но в красивых темных глазах не было и намека на теплоту.

 – Было ли ваше решение обдуманным и добровольным? Готовы ли вы оба именем Создателя нашего поклясться, что сердца ваши и души принадлежат Ему и наместнику Его на земле Талига – его величеству Фердинанду Второму Оллару?

Эсперадор Дамиан триста с лишним лет назад объявил клятвы, вырванные принуждением, недействительными. Ложь самозванцу, присвоившему себе право вещать именем Создателя, не являлась грехом. Ричард вслед за опекуном спокойно произнес слова клятвы, зная, что лжет.

Лжесвященник и Арамона это тоже знали – Оллары утопили Талиг во лжи. Людям Чести, чтобы выжить, пришлось принять навязанную еретиками игру.

– Теперь в присутствии своего опекуна юный Ричард Окделл должен ознакомиться с законами унаров и принять их или же отвергнуть. Если юный Ричард вступит в братство Фабиана, обратной дороги у него не будет.

– Я готов. – Ричард очень надеялся, что произнес эти слова спокойно и уверенно.

Капитан Арамона протянул юноше переплетенную в свиную кожу книгу. Вначале шел свод правил, по которым живут воспитанники, следующие листы занимали подписи тех, кто прошел через «Жеребячий загон». На одной из страниц, ближе к концу, расписался и Эгмонт Окделл, обязавшийся служить Талигу и королю Оллару и умерший за Талигойю, а несколькими страницами спустя поставил свою подпись его убийца…

– Читайте, сударь, – брюзгливо велел капитан Арамона, – вслух читайте.