Дети Времени всемогущего

Песенка была новой – в последнюю осень богиня дорог послала ему много песен – смешных, странных, тревожных, нежных… Сегодня он пел глупые и весёлые, пел и пил. На улице дождь мешался с нечастым в столице снегом, но от этого лишь становилось веселее.

Зима начиналась замечательно, деньги и те появились, Марк подумал и пошёл в Стурн. Отец городов певца тянул давно, но на сей раз Марк думал не о состязаниях поэтов, где ему с его виршами делать нечего, и не об умных столичных красотках, для которых удачная ночка не повод для утренних слёз.

Певец решил наконец увидеть то, что осталось от всё сильней занимавших его мысли бессмертных. Он даже был готов заплатить караулившей Чёрный мыс императорской саранче, но вмешались увязавшиеся следом тучи.

Стурн утонул в серой пелене, воды озера стали тяжёлыми, словно их покрыл слой сала, а день сжался в короткую полутьму. Красть и блудить в такую погоду – одно удовольствие; красть и блудить, но не искать осколки вечности. Марк ждал высокого неба, пел и копил деньги.

Завсегдатаи харчевен были щедры, ещё щедрей, чем в провинции.

– Ха! – Подвыпивший дядька в зелёном хлопнул Марка по плечу. – Давай про лысую башку и лысую задницу!

– Я знаю только свои песни! – отмахнулся Марк. – Задницу я ещё не воспел, но могу про голову. С рогами.

Зелёный на рога согласился, Марк ударил по струнам и скорчил рожу, вокруг с готовностью заржали. Над обманутыми мужьями всегда ржут, но сколькие из ржущих сами рогаты?

И в самом деле я в хлеву,

И кто бы мог сказать?!

И кто кричит – не разберу,

Жена или коза?

Обречённая на успех песенка летела к закономерному концу.

Глупый пьяный муж раньше времени проснулся и вполз в спальню. Умная жена и молодой любовник ткнули ему в нос козий мех и заблеяли.

Опять орёт, опять бурчит!

Проклятье, как я зол!

И рог откуда-то торчит.

Так, значит, я козёл?!

Да, я – козёл, да, я козёл,

Слипаются глаза…

Подвинься, дура, муж пришёл.

Ну, живо, ты, коза!

Марк подмигнул слушателям, и те радостно взревели, подхватывая припев. Сопрёт кто-нибудь! Точно сопрёт, и ладно… Козу не жалко, а то, что жалко, он где попало петь не станет.

– Тебе это нужно? Именно это?

Чисто выбритый, высокий, лобастый. Одет не то чтобы богато – с придурью. Не для простецкой харчевни.

– Что мне «не нужно»?

– Я пришёл в этот вертеп, чтобы тебя услышать. – Лобастый говорил очень тихо и очень чётко.