Дети Времени всемогущего

И только императору и Сенату Тит Спентад-младший отныне не должен ничего. Ни-че-го.

Рыжий вечер

Все богатство моё – песня да гитара,

Ласковые струны да вечер синий.

А ещё есть заветная молитва:

Чтоб грехи забылись да сбылись надежды.

А надежд у меня всего четыре:

Летом я живу в надежде на осень,

А когда от зимы я устану,

То вновь на весну надеюсь…

    Юрий Борисов

Кабы мне такие перья

Да такие крылья,

Улетела б прямо в дверь я,

Бросилась в ковыль я…

    Николай Заболоцкий

Часть первая

Стурнийская империя

1256 год Счастливой Эры

I

Небо было иссиня-лиловым, а на западе рыжим-рыжим, как цветки календулы, и по нему, низко наклонив рогатые головы, мчались свинцовые быки с мощными загривками.

Их кусали за ноги юркие гончие, над ними кружили совы, и все – и псы, и быки, и птицы – были облаками, летящими сквозь закат, а он догорал. Догорает всё – день, лето, молодость, человек, империя, звезда… Даже само Время когда-нибудь да сгорит.

– Время тоже когда-нибудь сдохнет, – сказал фавн и с хрустом раскусил рыжее – тоже рыжее – яблоко. – Да и шут с ним! Не жалко.

– Не жалко, – согласился Марк Карменал и подкинул в огонь пару шишек.

Костёр горел, и небо горело. Оно казалось таким огромным, не то что огонёк на краю чернеющего поля, только костерок будет жить и в ночи.

– Уплываешь? – Козлоногий зевнул и погладил свирель. – Нет бы налить, а то я весь язык отболтал с твоими титанами.

Ну, жили, ну, не живут больше, тебе-то что?

– Любопытно, – соврал Марк и потянулся за плащом. Его ждала девушка. Странная девушка, которой не место в придорожной харчевне, но Агапе отыскалась именно там. Юная золотоволосая богиня, дочь радушного толстяка и жадной стервы. Богиня и фавн – не многовато ли для полного кур, сплетен и пыли местечка?

– Ты только при козулечке своей не сплохуй, – хмыкнул козлоног. – Девчонки, они такие, злятся, когда на луну таращатся, а не на них.

Или давай я за тебя схожу, небось не напутаю…

– Нужен ты ей!

– А ты? – Фавн поскрёб за ухом. – Ходят тут… Зарятся на цветочки.

Человек отмахнулся и растворился в темноте. Козлоногий знал много и ещё больше выдумывал, но других готовых говорить о павших царствах Марк не нашёл, сколько ни искал. Люди не помнили, кентавры злились, и немудрено – то, о чём стыдно и страшно вспоминать, забывают. Изо всех сил.