Довод Королей

И еще была Агнеса, ничего не простившая и не забывшая, и ее жалкий сын, которому предстояло стать владыкой Арции и который старательно спал с Жаклин, дабы зачать наследника. Неужели ради этого Рауль воевал и побеждал?

Ре Фло не заметил, как добрался. Особняк Трюэлей, несмотря на флаг над крышей, выглядел полузаброшенным. Закрытые окна, пустой, чисто подметенный двор, который не спеша пересекала толстая полосатая кошка, наглухо запертые главные ворота. Однако привратник оказался на месте, тяжелые створки бесшумно подались в стороны, и кавалькада беспрепятственно подъехала к самому дому.

Старый дворецкий, худой, как щепка, почтительно сообщил, что хозяин по болезни не может приветствовать гостей на крыльце и просит простить его.

Спутники Рауля остались ждать господина в нижней приемной, а он сам, с трудом сохраняя хладнокровие, поднялся по закрытой сукном, прижатым медными прутьями, парадной лестнице и оказался в знаменитой овальной столовой. Здесь он, будучи виконтам Тарве, знакомился с особенностями мирийской кухни и арцийской политики.

Что же ждет его теперь?

Обен встретил его у двери. Он почти не переменился с их последней встречи и отнюдь не походил на тяжелобольного, впрочем, это ничего не значило. Рауль знал многих больных, казавшихся здоровыми и полными сил, и отличавшихся завидным здоровьем людей, выглядевших ходячими трупами.

– Рад видеть вас, дорогой граф. Как вы себя чувствуете?

– Паршиво, монсигнор. В мои годы и в наши времена чувствовать себя иначе мне нельзя.

Представляете, я совсем не могу употреблять кардамон и виноградный уксус...

Они проговорили полторы оры. Обен охотно вспоминал былые времена, рассуждал об эскотских и фронтерских обычаях, пересказывал сплетни о еретиках-таянцах и морских волках Нового Эланда, жаловался на здоровье, одновременно рассказывая о подаваемых блюдах и о том, насколько они потеряли из-за того, что желудок барона больше не приемлет некоторых специй. Старый интриган то ли в самом деле удалился от дел, то ли не желал выяснять отношения.

Когда подали черный горький напиток, привезенный из Эр-Атэва и Обен углубился в рассуждения о его свойствах, ре Фло не выдержал и поднялся. Хозяин, кряхтя (по мнению Короля Королей несколько нарочито), поднял необъятную тушу с кресла, намереваясь проводить гостя.

Уже у самого порога Рауль обернулся и, глядя в маленькие глазки барона, бросил:

– Я понимаю, что вам всего дороже покой.