Crataegus Sanguinea. Время золота

– А ты, Джон, – король ловко бросил шишку в костер и теперь в упор смотрел на старого стрелка, – ты присоединился к нам позже всех. Ты тоже думаешь, что после нас хоть потоп?

– Люди там, – вздохнул Джон, – живут себе… Я уходил, внучка замуж собралась, ух и ревела она… Уж не знаю, что с девчонкой, может, померла давным-давно, но кто-то ж остался… Хоть бы до них война не добралась.

– Видишь, Хью, – улыбнулся Эдмунд, – там остались люди… Они не виноваты ни в моей глупости, ни в подлости Дангельтов, ни в том, что гномам позарез нужны Феррерские копи, ледгундцам подавай господство на море, а куиллендцам – земли на равнинах…

– Тот, кто прав перед Господом, придет туда, где ему будет легко, – поднял голову Кэтсбри, – и встретит тех, кого любит.

Да, они встретили, им хорошо в лесном замке, где нет ни интриг, ни предателей, ни злобы. Они вместе, они свободны, они счастливы… Были счастливы, пока странный ветер не принес запах дыма и отдаленный плач. Олбария горит, но это не их война и не их печаль, они отдали этой земле все – свою кровь, свою верность, свою любовь.

– Ты прав, – кивнул Эдмунд. Он всегда соглашался с разумными доводами, но поступал по-своему. Потому они все за ним и шли. До смерти и далее.

– Ты идешь? – Фрэнси не спрашивал, а утверждал.

– Иду. – В серебристо-серых глазах мелькнуло сожаление, так бывало всегда, когда сначала принцу, а потом королю приходилось огорчать друзей. Взявшись за дело, Эдмунд не позволял себе слабости, но он не любил войну, хотя не воевать не мог – слишком много врагов посягали на Олбарию.

– Тогда не о чем и говорить, – пожал плечами Элгелл, – но я отправляюсь с тобой.

– Мы отправляемся, – уточнил Глоу.

– Вы не можете, – покачал головой Эдмунд, – вы лежите в освященной земле, а ты, Хью, и ты, Джон, приняли последнее причастие и исповедались. Вам позволено быть со мной, вам удалось вспомнить, кем вы были, но вернуться вам не удастся.

– Эдон, – Кэтсбри попробовал зайти с другого конца, – что ты сможешь?

Что может боящийся солнечных лучей призрак, прикованный к своей могиле? Что может воин без меча, полководец без войска, король без власти, у которого нет ничего, кроме любви к предавшей его земле?

– Не знаю, – тихо сказал Эдмунд, – но это моя страна, и защищать ее мне…

4

Ее заметили, когда до спасительной опушки оставалось совсем немного.