Белая ель

На свой счет девушка не обольщалась, глядеть-то на нее глядели, да женихов у бесприданницы было раз, два да и обчелся. Кто побогаче да повидней, тот или женат, или родители за хвост держат. Когда в Золотую Ночку[3 - В Черной Алати лето начинается в Соловьиную ночь (ночь Летнего Излома), осень – в Золотую ночь (Осенний Излом), зима – в Темную/Седую ночь (Зимний Излом), весна – в Серебряную ночь (Весенний Излом).] Феруш напоил голодранку молодым вином, мельничиха чуть собственным языком не подавилась, но сын уперся.

Или Барболка, или никто. Мельник принял сторону Феруша, и Барболка надела браслет. Серебряный, с сердоликами, любая обзавидуется. Жаль, папаша его не пропил. Тогда бы от нее все отстали.

Барболка упрямо мотнула головой и запела о веселой малиновке.

–?Птичка моя птиченька,

– выпевала пасечница, шагая между серебристыми расписными стволами, —

где летала,

Птичка моя птиченька, что видала?

Над горами черными я летала,

Молодых охотников я видала,

Платье в золоте у них, кони быстрые,

И летят из-под копыт звезды искрами.

Кони быстрые у них, стрелы острые

И летят из-под копыт искры звездами…

Это не го?ре, что она встала на рассвете и выскочила из дома натощак. Это не горе, что ноги начинают уставать, а до Яблонь еще далеко. Это не горе, что ей не в чем идти в церковь, а Феруш носит синюю жилетку и нос у него утиный…

В синем небе радуга, радуга,

Кони пляшут, радуйся, радуйся!

В синем небе ласточка, ласточка,

Ты целуй меня, целуй ласково…

Жужа остановилась и тявкнула.

Чего это она? Стук копыт за спиной. Всадники, и много, ну да чего ей бояться среди бела дня? Барболка отступила к обочине и обернулась. Так, из любопытства.

Человек двадцать на сытых конях, в ярких доломанах. Не иначе, в замок сакацкий гостевать едут. Рука Барболки метнулась вверх, поправляя венок. Зачем? Они сейчас мимо проскачут, только пыль и останется, а она пойдет дальше. К троюродной тетке и суженому.

Витязи уже совсем близко. Впереди, конь о конь, молоденький парнишка и cедой темноусый воин.

Наверное, главный. На всякий случай Барболка поклонилась. Конечно, ее не заметят, но мало ли.

Старший придержал коня и что-то велел молодому. Серый жеребец свернул с дороги. Какая богатая сбруя! Галуны на седле лучше, чем у Феруша на праздничной куртке. А уздечка золоченая, не иначе.

– Это ты сейчас пела на дороге? – голос у парня ломался, как у молодого петушка, а глаза были карими, телячьими.