Витязь специального назначения. В гостях хорошо, а дома нету…

Ей сопутствовал «греческий хор» довольных нежданному развлечению «шариков» и «тузиков».

– Мысь, – окликнул Акела старого воина. – Надо в оба глядеть, что-то не понравился мне вчерашний гусляр…

– Похож на подсыла от татей, – пожал плечами наёмник. – Так мы всегда в оба глядим, так что какая, в жопу, разница, подсыл он или нет?

– Резонно.

Переправа на двух больших лодках заняла часа два, включая сюда и те полчаса, в течение которых Жила безбожно торговался с перевозчиками. Выгрузившись, они проверили груз и двинулись дальше по узкой лесной дороге.

Копыта коней мягко стукали по свежей грунтовке, ещё чуть влажноватой от ночной росы. Лучи солнца ещё не заглянули сюда – сплошная стена деревьев, вплотную подступающих к дороге, закрывала её от света почти до самого полдня. Лес в основном был хвойным. Дорогу сумрачно охраняли старые тёмные ели. Под их сенью люди чувствовали себя довольно неуютно. Акеле вспомнилась поговорка: «В сосновом лесу веселиться, в берёзовом Богу молиться, в еловом с тоски удавиться».

Давиться, конечно, не наш стиль, но обстановочка действительно мрачноватая. Так и тянет оглянуться назад, какое-то тягостное чувство, словно под наблюдением. А может, это не только чувство?

– Барс, – тихонько окликнул он друга. – Ты ничего такого не чувствуешь?

– Есть такое дело, – признался тот. – По-моему, мы не одни. Не зря меня этот трактирный вокалист насторожил.

– Я тоже почему-то сразу про него подумал.

– Глюк на двоих – это реальность.

– Сам придумал? – заинтересованно спросил Акела друга.

– Сам.

– Класс.

…Солнце стояло высоко, время близилось к обеду. Уже устали ноги и болела задница. Отвыкшее от верховой езды тело нытьём в пояснице напоминало, что сорок пять не есть двадцать, это хозяин что-то напутал, по своему обыкновению. Самое поганое, что клятый неспешный аллюр дико укачивал – от мелькающего однообразия стволов в глаза хоть спички вставляй.

Однообразие кончилось внезапно. Перед едущим впереди конём Малыша на дорогу из кустов вышел давешний менестрель.

– Люди добрые, помогите сироте кто, чем может, – воззвал певец.

– С такой мордой здоровой побираться не стыдно? – отозвался Малыш. – Что, видать, пением не обогател, так, на большую дорогу вышел? Пропусти.

– Вот, так вот и живу, каждый так и норовит горемычного обидеть, – грустно отозвался «попрошайка».

Сделав шаг навстречу, он хотел поймать лошадь Малыша под уздцы, но не на того напал.