Звонок на экзамен

– Странно, почему она так легко согласилась? Может, мы чего-то не знаем? – задумчиво проговорила я.

Ох, говорила я ей, не оценят ваши девочки вашей доброты! Рыла яму мне, а угодила в нее сама.

На перемене я пошла в преподавательскую – послушать, что люди говорят.

Конечно, все только и говорили про увольнение Суходнищевой. Она и сама была здесь.

– Тридцать три года проработала без единого замечания, – рассказывала она, – а теперь мне замечание объявили с занесением в личное дело. Я так подумала, сейчас замечание, потом они мне объявят выговор, а на третий раз, по закону – увольнение.

– Я так расстроена, – чуть ли не со слезами сокрушалась математичка Анна Александровна. – Ну почему, почему меня лишили вашего общества? Я так люблю наши обеды, наши беседы!

– Я тоже всех вас люблю, дорогие коллеги, – уверяла Суходнищева, – я всех вас благодарю за совместную многолетнюю работу, я буду по вам скучать. Но я не могу стерпеть такого унизительного обвинения – в коррупции и превышении полномочий.

Со всех сторон на нее посыпались горестные прощальные слова.

– Только благодаря вашей помощи я научилась составлять методички, – говорила молодая преподавательница физики.

– Спасибо вам за все от всей нашей семьи, – это уже были слова англичанки Надежды Олеговны.

Судомеханик Глазырин напутствовал Суходнищеву словами:

– Ты молодец, отстояла свою точку зрения, не сдалась, так держать!

– Удачи вам и всего наилучшего в дальнейшей жизни, – сказала экономист Нелли Павловна.

Тут же послышались самые лучшие пожелания, напутствия, но никто, никто не сказал чего-то вроде «оставайтесь, Светлана Ивановна, мы вас поддержим и еще повоюем». Хотя, наверно, это было бесполезно.

У меня тоже промелькнула мысль сказать Суходнищевой на прощание что-нибудь оптимистичное, но сколько я ни думала, а никаких хороших слов у меня для нее не нашлось.

Наконец стали спрашивать, что же она теперь будет делать, куда пойдет.

– Может, дома буду сидеть, меня муж обеспечивает.

Я чуть не расхохоталась. Про мужей можете мне не рассказывать, – все, что они зарабатывают, уходит на них самих и на детей. А если муж прямо миллиардер, то что она вообще забыла в этом колледже на целых тридцать три года?

– А может, репетиторством буду заниматься, – продолжала Суходнищева, – не знаю пока еще точно.

Через пару месяцев дошли слухи, что она устроилась в какой-то лицей и преподает там математику.