Я тебе верю

Одним только презрительным выражением больших черных глаз, одной убийственной репликой она умела поставить на место самого развязного ухажера… Но сегодня все было по-другому. Эти молодые кретины были пьяны, а самый бойкий из них спешил показать остальным, что он тут самый крутой.

– Девушка, давайте знакомиться! Я, к примеру, – Артем, а вас как зовут?

– Для тебя, придурок, никак! – прошипела прямо в ухмыляющуюся рожу Лу. – Дай пройти!

– Ну, ничего себе прикольчики! – Тот, что назвался Артемом, попытался изобразить на своей нагловатой физиономии оскорбленную невинность.

 – Эта коза назвала меня придурком!

Парни молча стояли позади Лу, никак не выражая своего отношения к происходящему, но их зловещее сопение за спиной очень встревожило девушку. «Надо что-то делать», – подумала она. Оглядевшись по сторонам, Лу не заметила никого, кто мог бы ей прийти на помощь. Двор был совершенно пуст – ни гуляющих с собаками мужчин, ни спешащих домой женщин… «Что ж, придется рассчитывать только на себя…» – решила Лу и врезала по ухмыляющейся физиономии кулаком, а потом со всех ног помчалась к своему подъезду.

Ее поймали, когда она уже стала открывать дверь. Двое крепко схватили ее под руки, один больно держал за волосы, а Артем, слизывая кровь с рассеченной губы, говорил:

– По-хорошему, значит, не хотим? Давай по-плохому… Мадам как желает: сначала – по морде, а потом – все остальное, или наоборот?

«Всё, приплыли…» – мелькнуло в голове Лу. Идиотизм ситуации был настолько очевидным, что все это походило на дурной сон.

И тут раздался еще один голос, очень спокойный и уверенный. Казалось, что кто-то просто полюбопытствовал:

– Пацаны, это где вас учили так за девушками ухаживать?

«Пацаны» отпрянули, от неожиданности отпустив свою жертву.

Оказавшись на свободе, Лу хотела было сразу же скрыться в подъезде, но любопытство оказалось сильней. Потом, прокручивая в памяти тот вечер, она поняла, что ее буквально заворожил этот спокойный, чуть насмешливый голос…

– Не, сынки, так не годится…

Тот, кто назвал четверых подвыпивших бугаев «сынками», оказался коротко стриженным парнем лет девятнадцати.

Он стоял совершенно спокойно, как бы не замечая, что «сынки» молча и как-то деловито берут его в кольцо. Дальше все произошло так быстро, что восстановить картину во всех деталях можно было бы только с помощью замедленной съемки: стриженный парень всадил кулак в челюсть Артему, одновременно сломав ногой колено одному из его дружков.