Сердце ворона

Чтобы через миг рассыпаться серебряной пылью, собраться в угрожающую тучу аккурат над головами воров и – обрушиться на них, будто тяжелая морская волна.

Горе тому, кого застанет Ворон за недобрым делом…

Лара тысячу раз слышала легенду о Вороне, охраняющем свои владения, но нынче видела все воочию.

Одного швырнуло на стену с каменной кладкой – точно возле перепуганных детей. Умер ли он сразу? Лара видела кровь, струйкой вытекающую из уха и безжизненные глаза, которым уж ни до чего не было дела.

А что случилось со вторым? Этого Лара не знала. Мир ее – звуки, запахи, все устремления – сузились вдруг до круглого золоченого медальона с диковинным узором по ободу. Тот самый медальон, что покоился в расслабленной руке убитого вора.

Не помня себя, не зная, зачем ей это, девочка потянулась к украшению, мучимая одним желанием – завладеть им и никогда не выпускать из рук. Лишь на миг она подняла глаза на лицо мертвеца и успела заметить – мальчишка. Едва ли много старше их с Коном.

А после все-таки схватила украшение. Прижала к груди, как величайшую ценность.

– Пойдем же, пойдем! – тянул ее за локоть Кон.

Он уже не шептал, кричал – по-видимому, путь был свободен. Лара не сопротивлялась ему, но будто обессилела. Ноги не слушались, а глаза не видели ничего, кроме добытого украшения.

Только на лестнице девочка опомнилась. Снова почувствовала страх, снова ее коленки начали подгибаться.

– Вдруг он жив, надо вернуться… – оглянулась она на темное подземелье.

Тела мальчишки, скрытого графской гробницей, она теперь не видела – зато на крышке той самой гробницы сидел Ворон. Черные глаза отражали лунный свет, и он отвечал девочке прямым серьезным взглядом. Осмысленным взглядом.

«Ведь он именно что медальон не пожелал им отдавать… – осознала она, – только медальон. До прочего ему не было дела. А мне отдал…».

Еще минута – и дети выбрались наружу. Но Лара так и не поняла в тот день, отчего Ворон позволил ей унести медальон.

Она поняла это только много лет спустя, став уже взрослой девушкой. Когда, резко очнувшись ото сна, все еще слышала голос, бывший ничем иным, как голосом последнего графа Ордынцева:

– Не отдавай. Не отдавай. Не отдавай…

Она часто за эти годы слышала сей голос. Во сне. Не всегда он говорил о медальоне, но сегодня именно о нем, Лара это знала.