Сердце ворона

Оттого и удивилась она, когда американец решительно вытянул свою руку из цепких коготков madame Щукиной и снова обернулся к Ларе.

– Так я могу рассчитывать, что вы составите нам компанию, Лариса Николаевна?

Нарочно ли он начал обращаться к ней по имени-отчеству? И, главное, откуда узнал отчество – его она совершенно точно не называла в их разговоре. Выходит, расспрашивал о ней…

Лара чувствовала себя одинокой здесь, совсем чужой им, этим красивым, великолепно одетым и образованным господам.

И выдумать причины для отказа она не сумела. Как отказать, видя столь добрую улыбку господина Харди, его милую ямку на подбородке? Лара и сама улыбнулась. Зная, что пожалеет об этом, она все-таки выбралась из-за стойки метрдотеля, чтобы присоединиться к господам. Искоса бросила взгляд на madame – та гордо держала голову и как-то слишком нервно обмахивалась веером. Компания Лары явно была ей не по душе.

– Здесь у нас главный вход, а калиткою вон там пройдете – сад персиковый, – не очень охотно Лара спустилась с крыльца, надеясь, что на этом экскурсия и кончится.

Однако господин Харди, такой чуткий минуту назад, нынче ее настроя видеть не желал.

– Проводите нас, Лариса Николаевна? – он выдвинул локоть, предлагая ей опереться.

А Лара едва ли не кожей почувствовала, как вспыхнула при том madame Щукина. Негоже злить гостей. Лара сделала вид, будто не заметила его руки – послушно повела гостей за собою к калитке.

Сад она любила в любое время года. В апреле над персиковыми деревьями поднимались пышные розовые шапки – всего на несколько дней, однако, стоило целый год ждать, чтобы на те несколько дней калитка в их сад стала бы дверцей в волшебную сказочную страну.

Ежели вдруг начинался ветер, Лара запрокидывала голову и по четверти часа могла смотреть, как танцуют в воздухе розовые лепестки. Они метались суетно и беспокойно, оседали на волосах и платье.

– Ну и где же ваши персики? – вдребезги разбивая остатки сказки, усмехнулся голос madame Щукиной. – Здесь что нет персиков? Ужасно…

– Персики еще не созрели, – извинилась Лара, – они у нас к августу ближе. Поздний сорт.

– Ужасно! – снова упрекнула madame.