Цепь рубикона. Круг первый. Книга первая

Я в море практически каждый день, там моя жизнь. А здесь только пустое времяпровождение…

Гаку осекся, он понял, что сболтнул лишнее и мог обидеть девушку.

– Ты извини, я не так хотел сказать. Мне совсем не скучно здесь. Просто мы привыкли, что каждая минута, это улов. А добыча – жизнь.

Заурэ улыбнулась. Что с него взять? Простой деревенский паренек, говорит без всяких премудростей и не задумывается над словами.

–Ладно, ладно. Я не обижаюсь. Пойдем, я тебе покажу свою поляну.

Они медленно и осторожно ступали по зеленой траве, стараясь не потревожить мелких животных.

– Иди за мной.

Заурэ ласково махнула рукой Гаку, и он вошел в невиданное ему раньше пространство. Со всех сторон свисали розоватые лианы. Мелкие нежные цветы были собраны в длинные гроздья, а все это пышное чудо выглядело, как розовое облако.

Таких благоухающих сгустков было множество, и они окружали ровную светлую полянку, залитую лучами вечернего светила.

Гаку был не в силах пошевелиться. Как он раньше не замечал этой тихой красоты? Или только сейчас, вместе с Заурэ, он придал значение таким мелочам. А ведь цветы красивы, очень красивы! А его семья подняла бы на смех любого, восхищавшегося растениями. Обычная глупость, в их понимании.

– Можно только смотреть и любоваться.

Гаку серьезно ответил:

– Очень.

А потом они долго сидели на траве, перекусывая легким ужином, который принесли с собой в корзине. Спелые плоды и вяленая рыба составляли всю их скудную еду. Они тихо разговаривали, не споря и не повышая голоса. В такие волшебные моменты не хотелось создавать лишней суеты. Пища была особенно вкусной, а время… Его можно было пощупать, попробовать, вдохнуть… Оно было живое и настоящее, соединяющее их мысли и мечты.

– После таких бесед люди и идут к Источнику, – прошептал Гаку.

Заурэ улыбнулась.

– Может быть этот вечер только начало, но сегодня мне все понравилось. Я и сама не ожидала избытка эмоций от тебя. Давай, ты и дальше будешь оставаться таким милым и ручным.

Юноша улыбнулся и в его синих глазах промелькнули нотки нежности к независимой, но очень ранимой девушке, которую он по-своему любил.

Уходить не хотелось.