След Белой ведьмы

А тот и сам не понял, отчего решился помочь: за рамки его служебных обязанностей следующее выходило довольно сильно…

Посетительницы, которым так не рад был его новый знакомый, с первого взгляда казались совсем не страшными. Невысокого роста худосочная дама – язык не поворачивался назвать ее пожилой, настолько та была элегантной и молодящейся, одетой ярко и даже экстравагантно по здешним меркам. А столь же темная, как у Риттера, шевелюра с чуть более густой проседью уже не оставляла сомнений, что дама – его мать.

Вторая – блеклая блондинка лет двадцати пяти, закутанная в собольи меха так, что из них торчал только вздернутый нос и пенсне с толстыми стеклами в каучуковой оправе. Блондинку Кошкин сперва и в расчет не взял, решив говорить с матерью Риттера.

А зря.

Услышав, что их любезному Алексу все еще нездоровится и ночь ему лучше провести в клинике, именно блондинка, покуда мать ахала и причитала, дерзко шагнула к Кошкину.

– Вы доктор? – поинтересовалась она, сдвинув пенсне на кончик носа и посмотрев так, что Кошкин почувствовал себя лабораторной мышью, которую вот?вот препарируют.

– Нет, я не доктор, – признался он, – но сути это не меняет: к господину Риттеру все равно нельзя.

Блондинка, и не думая смиряться, горделиво вскинула голову и потребовала:

– Представьтесь.

Кошкин вздохнул и не нашел причины отказать. Назвался.

А блондинка все не унималась. Будучи на голову ниже его, она умудрялась смотреть сверху вниз, взглядом, от которого Кошкин давненько уже отвык.

– Мое имя Елизавета Львовна Кулагина, – веско сообщила она.

И хотя дамочка не стала добавлять, кто ее отец, Кошкин чуть напрягся. Кулагин, ни много ни мало, занимал пост городского головы и начальствовал над городом уже пятый, кажется, год.

А впрочем… что такое голова заштатного уральского городишка? Большинство врагов Кошкина стояли на карьерной лестнице гораздо выше Кулагина. Так что Кошкин, совершенно неожиданно для себя, усмехнулся.

Но блондинка, поняв, что ее громкое имя особого эффекта не возымело, не сдавалась снова и снова.

– Не думайте, любезный Степан Егорович, что у меня нет связей в городской прессе! – заявила она совсем уже не любезно. – Я сегодня же сообщу им, что вы удерживаете господина Риттера без всяких на то оснований!

Кошкин вздохнул:

– Если бы каждый раз, когда я слышу эту фразу, любезная Елизавета Львовна, мне давали бы по рублю – ей?богу, я стал бы уж миллионером.