След Белой ведьмы

Благо Риттер оказался господином непривередливым и с большим удовольствием употребил две рюмки подряд простой очищенной водки. Сам Кошкин из солидарности опустошил одну и, мрачно наблюдая за новым знакомцем, посоветовал:

– У вас тяжелый день был, Александр Николаевич, и все же на спиртное не налегайте. У нас здесь, видите ли, заняться особенно нечем, так что стоит только начать… мигом сопьетесь. Двое предыдущих, кто мою должность занимал, так и кончили. Один с петлей на шее, второй в сугробе замерз во дворе собственного дома.

Риттер на это ничего не ответил и опрокинул в себя третью рюмку. Зато повеселел заметно и вдруг попросил:

– Полным именем, признаться, меня мало кто зовет. Просто Алекс.

– Степан. – Кошкин охотно пожал его левую, здоровую руку, протянутую в честь вторичного знакомства.

– Так вы, Степан, стало быть, вернуться в Петербург намереваетесь? Оттого себя блюдете?

Кошкин мрачно усмехнулся:

– Отчего же нет? Вернуться только из могилы нельзя.

– И то правда, – согласился Алекс.

– Дело почти всегда в женщинах.

– Все беды от них, – с пониманием кивнул Алекс.

– Это как посмотреть, – возразил Кошкин.

– Да как ни посмотри – все едино! – неожиданно вскипел новый приятель. И глаза у него сделались совсем черными.

Он потянулся было снова за бутылью – изувеченной правой рукой, – да неловко задел рюмку, которая тотчас покатилась по столу и со звоном разбилась об пол.

Алекс тут же смешался и даже попытался собрать осколки. Наклонившись, чертыхнулся и вынул из кармана золотой гребень, очевидно, мешавший ему.

Кошкин наблюдал за всем не шелохнувшись. Однако жар?птица на гребне так манила, переливаясь разноцветными камнями, что Кошкин не утерпел. Потянулся за ним через стол, чтобы рассмотреть в очередной раз.

В сказках, которые рассказывала ему в детстве мать, все злоключения Ивана?дурака начинались с того, что он нашел перо жар?птицы…

– Алекс, бросьте вы это, – позвал Кошкин, кивнув на разбитую рюмку.

И отметил, как странно дернулся Алекс на последней фразе. Уточнил:

– Или был?

Алекс, совсем обессилевший, постаревший как будто еще на пару лет, шумно выдохнул и бросил на него быстрый взгляд.