Зеркала Линарии

Но юноша будто остолбенел: зрелище, что открылось его глазам, было совершенно невероятным.

Дом. У озера, посреди опушки покрытой жухлой травой, стоял одинокий бревенчатый дом. Выглядело это неизвестно откуда взявшееся жилище аккуратно и ухоженно, словно находилось не в лесной глуши, а в какой-нибудь благополучной деревеньке.

Грегор потоптался на месте. Он мог поклясться, что возле Третьего озера отродясь не было никаких домов. Не он один бегал туда искупаться и порыбачить, хотя и не распространялся о своих походах – озеро считалось местом плохим, не подходящим для прогулок порядочных людей, а тем более для жизни там.

Ближе к полудню, когда туман почти рассеялся, лошади путников вышли к развилке. Здесь Питер, которому езда верхом не доставляла никакого неудобства, ведь он научился держаться в седле раньше, чем прилично ходить, счёл необходимым высказать своё мнение о дальнейших действиях:

– Госпожа принцесса, дорога, идущая прямо, приведёт нас к Великому Озеру. Но, мне кажется, это слишком утомительный и долгий путь.

Разумнее повернуть сейчас направо, чтобы добраться до Горной реки, а потом в какой-нибудь из прибрежных деревень найти и выменять лодку. По воде добраться до владений Клайва Озёрного и быстрее, и легче.

Юлия, не вдаваясь ни в какие объяснения, быстро ответила:

– Поворачиваем направо.

– Госпожа моя, может быть пора сделать привал?

Служанка, как и Питер, прекрасно видела, что хозяйка из последних сил сидит на лошади. Однако юноша не решился ничего сказать по этому поводу.

Зато Ада, на правах слабого пола, могла попросить об отдыхе.

Странная тень промелькнула на лице девушки в зелёном охотничьем костюме. Казалось бы, измученная и не выспавшаяся Юлия должна легко согласиться на остановку. Да и есть уже хотелось всем троим путникам. Лошади также нуждались в отдыхе и еде.

– Да-а, пожалуй, нужно сделать привал, – под выжидательными взглядами слуг не слишком решительно согласилась принцесса.

Питер ловко соскочил со своего Угля, как будто не было долгой дороги, начавшейся ещё в предрассветной мгле.

Он подал руку дочери Эриха, чтобы помочь, и тут стала понятна причина её заминки по поводу привала.

Юлия беспомощно смотрела на Питера – она не могла даже пошевелить затёкшими ногами и понимала, что, если попытается слезть, то скорее свалится, как мешок, чем гордо и достойно сойдет с коня, как положено Горной принцессе.

Слуга, видя её замешательство, сделал то, что кто-нибудь другой вряд ли бы догадался, да и смог.