Моё чужое имя

Нет, здесь определенно не все так просто. Поэтому с утра Максим предвкушал, как в два часа сюда явится эта библиотекарша, как первые минут пятнадцать она будет все отрицать – но Максим будет непреклонен! Он коварно и тонко будет ее разоблачать, задавать вопросы, которые, безусловно, выведут свидетельницу на чистую воду. В конечном итоге она расплачется и во всем признается Федину. В чем конкретно она признается, Федин пока еще не придумал, но точно знал, что именно ее показания помогут ему раскрыть убийство Каравчука…

И вот теперь она сидела в кабинете, из которого Максим предусмотрительно выпроводил соседа, и терпеливо, ни разу не изменившись в лице, отвечала на вопросы, которые ей задавали уже по третьему, а то и по четвертому кругу: как познакомилась к Каравчуком, в каких отношениях с ним состояла, когда в последний раз видела.

Протокол ее допроса Вагановым с ответами на большинство вопросов лежал здесь же, и Максим уже начал удивляться, почему она не взбесится и не предложит ему заглянуть в дело.

– Татьяна Леонидовна, а что-то я документов ваших не вижу, вы привезли паспорт?

– А у меня нет паспорта, – не моргнув глазом, ответила Шорохова, – я его потеряла как раз перед отъездом из Москвы – теперь вот восстанавливаю. Могу предложить водительские права и служебное удостоверение, – она полезла в сумочку, – Юрия Николаевича это вполне устроило.

«Ну, раз Юрия Николаевича устроило…» – с сомнением Максим разглядывал документы, проверяя, не поддельные ли.

– Ну ладно, – закончил он с официальной частью, – вернемся снова к Каравчуку. А вас не удивило, что когда ему понадобились деньги, он позвонил именно вам? Ведь и кроме вас у Каравчука достаточно квартиросъемщиков.

Только договорив и подняв на Шорохову взгляд, Максим понял весь идиотизм своего вопроса. Весь вид свидетельницы – и многозначительно поблескивающий на пальце бриллиант, и явно недешевая одежда, и сравнительная молодость – все это автоматически делало дамочку объектом для выкачивания денег.