Моё чужое имя

И в этот момент, как и предсказал Ваганов, вернулась свидетельница за пропуском. Пока она по коридору шла в приемную, я мог рассмотреть ее во всех деталях.

Свидетельница оказалась чудо, как хороша, побольше бы таких свидетельниц. На шпильках, невысокая, стройная, но – насколько я мог судить по распахнутому пальто – довольно фигуристая. И рыжая. Хотя, может, крашеная. Что-то мне подсказывало, что зарплаты старогорского библиотекаря ей бы не хватило и на один сапожок, да и вообще крайне сомнительно, что эта столичная фифа явилась в заштатный Старогорск по своей воле.

Да… такую, на месте Ваганова, я бы за «козла» извинил.

Я метнулся в вагановский кабинет, забрал с его стола подписанный пропуск и опять шмыгнул за дверь:

– Вы за этим вернулись?

– Благодарю, – она даже не улыбнулась, а просто выдернула листок из моих рук и развернулась, обдав меня флером духов с ванилью.

Оскорбленный, но не разочарованный, я направился следом:

– Таня… вас ведь Таней зовут? Послушайте, как вы смотрите на то, чтобы пообедать? Догадываюсь, что Юрий Николаевич успел вас утомить.

– Благодарю, мне есть с кем пообедать. – Не повернув головы, она летела по коридору. Упруго пружинили золотые локоны у плечей. Хороша!

– А давайте я вас тогда подвезу – я как раз на машине.

– Меня сегодня ваши уже подвозили… – Теперь она полуобернулась и даже изволила улыбнуться. Правда ехидно, и указывая взглядом на порванный чулок.

Я, нахмурившись, оценил и чулок и пришел к выводу, что ноги у моей новой знакомой еще лучше, чем кудри.

В общем, златовласая красотка уплыла, оставив прокуратуре на память лишь шлейф ванильных духов.

– Ну как? – не отрывая взгляд от экрана монитора, осведомился Юрка, когда я вернулся в кабинет. Нахмурившись, он торопливо что-то печатал.

Я бухнулся в продавленное кресло для посетителей и, глядя в потолок, вздохнул:

– Пока никак… но она же у тебя на подписке о невыезде? Так что никуда не денется с подводной лодки.

Ваганов даже прекратил стучать по клавишам и глянул на меня исподлобья:

– Я про журналиста и этого твоего Севухина. Казанова командировочный…

– С журналистом все еще лучше, Ваганыч! – заверил я. – Слушай, ты все-таки – голова… Я бы поместить фото в газету не додумался.