Моё чужое имя

– А? Подожди…– отмахнулся он. – Я чего-то не пойму: если били ножом, то где кровь? При ножевых кровищи сам знаешь сколько бывает! Он весь должен перепачкаться и на метр вокруг все залить, а я даже раны не вижу… Люсь! – наконец-то подошла судмедэксперт – симпатичная толстушка лет тридцати и, разложив складной стульчик, присела рядом с нами. – Люсь, а где рана?

Докторша Люся долго надевала перчатки, потом сноровисто осмотрела труп, задрала на нем свитер – ничего.

– Мальчики, переверните-ка его на живот, – велела Люся.

Ваганов с готовностью начал его ворочать, помог и я – как будто мне больше всех надо… Но перед докторшей лицом в грязь ударить не хотелось. На спине снова ни единой кровинки, но зато на шее, чуть ниже затылка имелось это самое ранение. Небольшая продолговатая ранка, перепачканная кровью. Если бы обследуемый не был трупом, можно было бы подумать, что это безобидная царапина.

– Интересно, – прокомментировала Люся. – Профессиональный удар в основание черепа. При таком ударе, Юрочка, крови почти нет, и смерть мгновенная… интересно…

Ваганов почему-то повеселел.

А я уже на этот труп смотреть не мог. Отвык.

– Ваганов… – хрипло позвал я. Он не расслышал.

– Федин, а кто тело нашел?

– Дэпээсовец нашел. Тут недалеко поворот в поселок – знак на снижение скорости стоит, вот они и сидят «в засаде» как раз недалеко. Нашел вот… Говорят, максимум со вчерашнего дня лежит, потому что позавчера они здесь опять сидели – никого не было.

– Смерть наступила не более суток назад, – подтвердила докторша, заботливо укладывая в чехол ректальный термометр.

– Ясно…

– Ваганов… Ты мне телефон дашь? – уже в полный голос спросил я.

Ваганов сдался, выбрал из своей папки какой-то пустой бланк и по памяти нацарапал номер телефона и имя журналиста:

– Вот, скажешь, что от меня – отдашь ему фотку, текст он сам напишет, не в первый раз.

– Спасибо.

– Иди уже!

И я помчался в редакцию газеты.

К семи часам я уладил все нужные и не очень нужные дела: договорился с журналистом, сделал приписку в отчете для начальства и даже позвонил маме в Петербург.

И опять не придумал лучшего развлечения, чем посетить местную достопримечательность – так называемую Пиццерию. Тем более что находилась она через дорогу от здания Следственного комитета. Пиццерия, конечно, слова доброго не стоила, но комитетские здесь постоянно обедали, может быть, и я не отравлюсь.

Да… город этот мне не нравился – я этого и не скрываю.