Суженый мой, ряженый

А теперь уж и они с Егором заслоняют своих выросших детей. Немного уже им осталось подле родительского тепла согреваться, скоро полетят птенцы свои гнёзда вить. Не стоит жизнь-то на месте.

Она ещё не успела пройти до конца свою борозду, когда в огороде появился Тимофей и окликнул её. По выражению его лица Маруся поняла – что-то стряслось. Она внимательно посмотрела на парня.

– Поговорить хочу! – резко бросил сын и направился к скамейке.

Садясь, он со злостью ударил по сиденью кулаком.

– Что такое случилось? – спросила она, усаживаясь рядом.

– Кто мой отец? – сурово спросил он.

– Тот, кто вырастил тебя и всегда любил, – постаралась как можно спокойнее отвечать Маруся, хотя внутри у неё всё сжалось в комок. Вот и пришло время держать ответ перед сыном.

– Это правда, что он мне не родной отец? – напористо спрашивал Тимоха.

– Правда. Но это ничего не меняет. Он всегда считал тебя своим сыном.

– Расскажи мне про родного отца. Я хочу знать правду! – всё так же сурово продолжал сын.

– А чего о нём рассказывать? Шрам вот этот видишь? – она повернулась к сыну, показывая щёку.

Тот кивнул. Этот шрам он с детства помнил.

– Вот тебе и весь сказ про твоего отца!

Они оба сидели молча, думая каждый о своём, вернее, об одном и том же, но всяк по-своему.

– Это Сано тебе сказал? – нарушила тишину Маруся.

Тимофей кивнул:

– На реке его встретили. Он обниматься полез. Здравствуй, мол, сынок, какой ты взрослый стал, всю жизнь тебя люблю, но разлучила нас твоя матушка.

– Понятно. Пьяный опять?

Сын снова кивнул.

– Почему ты мне раньше не говорила?

– Тебя эта новость порадовала бы? – резко спросила Маруся.

Он пожал плечами.

– Ты сейчас злишься.

– Ещё бы! – с вызовом произнёс Тимофей.

– Ну вот! А тебе ведь уже семнадцать годов, восемнадцатый идёт. А если бы ты мальцом это узнал? Как бы ты пережил?

Сын задумчиво молчал.

– Мы с отцом просто берегли тебя, пойми это и постарайся не серчать на нас. В жизни всякое случается. А если ты думаешь, что живя с другим отцом, был бы счастливее, то сильно ошибаешься. Посмотри на Сану и на Егора. И сравни, – спокойно продолжала Маруся.