Незнакомка с родинкой на щеке

А власти миндальничают и, вместо того чтобы вешать как собак, внимают письмам женушек и маменек да заменяют казнь ссылками!

Кошкин глядел хмуро, краснел от возмущения и несогласия, а на последнем утверждении все?таки не выдержал:

– Позвольте, Евгений Иванович, но властей и жандармерию обвинять в мягкости – это уж слишком… Виновные в убийстве императора были найдены тогда в течение месяца! И казнены через повешение. Все! А за последующие два года точно так же казнены и более?менее видные деятели «Народной воли».

Да и прочие, лишь едва связанные с сей организацией, арестованы и отправлены в ссылку.

– Ну?ну, казнены… Вам напомнить, как эту ненормальную, Веру Засулич, отпустили на все четыре стороны в зале суда? После того, как она при свидетелях стреляла в Трепова!

– То было в семьдесят восьмом, до убийства императора… И потом, Трепов все?таки выжил, – отвечал теперь Кошкин не очень уверенно.

– Вот то?то и оно! Чтобы наши власти начали шевелиться, непременно сперва нужно кого?то убить!

– Ах, господа, прошу, не будем о политике… – взмолилась Долли, ибо беседа давно уже перестала быть пустой светской болтовней.

– …А ссылки эти – смех, да и только, – не слушая нашу гостью, продолжал Ильицкий в запале, – им в ссылках живется сытнее и вольготнее, чем нам с вами в столице. Переписка с европейскими революционерами для обмена опытом? Пожалуйста, сколько угодно – стоит лишь проявить фантазию! Писание этих их мемуаров с последующей пересылкой сюда, в Петербург? Опять же сколько угодно! И те мемуары читают здесь с большим любопытством, смею вам заметить, Степан Егорович! А лет через пятнадцать – двадцать эти деятели выйдут на свободу и всем скопом вернутся в столицу.

Совсем еще не старые и ни черта, кроме как мутить воду да делать бомбы, не умеющие. И они обязательно найдут себе последователей здесь – среди тех, кто на их мемуарах вырос! Как вы думаете, Степан Егорович, за кем тогда будет сила? За нами или за ними?! – он неопределенно мотнул головой куда?то за окно.

Кошкин ничего не ответил, смутился. А Владимир Александрович как?то невесело хмыкнул:

– Ежели сила за ними, то, выходит, и Россия уже они. А не мы. И стоит ли нам вмешиваться в дела их России?

Ильицкий метнул на него бешеный взгляд:

– Россия не будет их. Никогда! Я скорее сдохну, чем это допущу!

Владимир снова хмыкнул, еще менее весело, и дружески потрепал Ильицкого по плечу.

– Пойдем, Вольдемар, пойдем… – тянула его за рукав супруга.