Надбавка за вредность

Овчар был подарком отца на мамин юбилей – мама всегда о таком мечтала.

– Троша–Трошенька, – довольно приговаривала я. Закрыла машину и отворила дверь, едва успевая отпрыгнуть от вставшего на задние лапы пса. – Не прыгай!

Присела на корточки, поглаживая Трона по умной морде.

– Давно не виделись, да, целых несколько дней. Где там твоя хозяйка? Ма–ам?

На деревянное крыльцо небольшого, старенького, но добротного домика вышла мама.

– Кира! А мы тебя и не ждали, – развела она руками. – Папашка твой с мужиками еще с утра на рыбалку ушел.

– Да ничего, – улыбнулась я, поднимаясь к матери. Трон путался под ногами, норовя потереться о меня белой шерстью.

Небольшой дачный домик с прилагающимися к нему пятью сотками принадлежал еще бабушке с дедом. Они вложили в него всю свою любовь, и мама продолжала лелеять их наследие. Участок всегда был ухожен, никогда не запускался, а «избушка», как любил выражаться папа, постоянно подновлялась.

– Рассказывай, как работа? – мать разлила чай с листиками мяты по кружкам.

– Мне нравится, – честно призналась. – Непривычно, начальник строгий, но о большем я мечтать и не могла. Воронцов, мой шеф, – очень талантливый юрист. Под его руководством я получу гораздо больше полезных навыков, чем если буду сидеть помощником в обычном отделе.

– Смотри сама, Кирюш, – сморщила аккуратный носик мама. – Зарплата–то хорошая?

– Достойная, – с готовностью отозвалась я, ожидая этот вопрос.

– Вот и хорошо. Не всё же лошадям хвосты крутить.

– Ну, мам!

Мое увлечение родители поощряли, хотя иногда и любили подшучивать.

– Что хочешь на день рождения?

Я сделала глоток обжигающего чая.

– Ничего. Я тебе уже говорила.

– Так нельзя! – возмутилась она, упирая тоненькие изящные руки в талию. – Ты моя дочь. Единственная, между прочим.

– Я и так живу с вами и обременяю…

– Так, Кира Георгиевна, сейчас же прекрати нести чушь. Чтобы я таких слов больше от тебя не слышала! Обременяет она нас. Уж не думала, что мы с отцом такую дурынду вырастили.

Вздохнула. И так всегда. Оно и понятно: никогда родители не признают, что я их стесняю. А ведь в нашей двушке тесновато для трех взрослых и не менее взрослого и огромного белого пса.

– Все нормально, Кирочка. Мы ведь все с папой понимаем.