Надбавка за вредность

В машину садилась осторожно, приговаривая извинения любимой ласточке, что оскверняю ее своим состоянием. Радовало только, что до офиса рукой подать, минут десять – и я на месте.

Так оно и случилось. Нарочито медленно заехала на подземную парковку, которую и нашла–то не с первого раза, припарковалась. Взглянула на часы – полвосьмого.

– Воронцов будет рад, – хмыкнула я. И правда – надо же похвастаться перед начальством. Дверь бесшумно поднялась наверх – помню, как уговаривала Данила поставить на ласточку «ламбо–петли» .

 Переставила ножки на бетонный пол, оттолкнулась от руля и резко встала.

Зря. Организм решил опротестовать столь быстрое избавление от похмелья и отключил мне чувство равновесия. Меня повело в сторону, повернуло на сто восемьдесят градусов. Чтобы удержаться на ногах, вцепилась руками в дверь машины. Ключи, зажатые в ладони, с громким звоном плюхнулись вниз.

– Черт–черт–черт, – выругалась, нагибаясь. Не рассчитала – зеркало бокового вида оказалось слишком близко к лицу, и я зацепилась за него носом.

Охнула от боли. Ноги подогнулись сами собой, и коленки в чистых брючках как–то неожиданно встретились с пыльным бетоном.

– Ржевская, что у вас там происходит? – раздался за моей спиной голос начальника.

Все так же, прижимаясь коленями к полу, обернулась. Воронцов, облокотившийся о детище баварского автопрома, сложил руки на груди и сверлил меня взглядом.

– Упс, – многозначительно пискнула я.

– Кира, твою ж мать, – Воронцов, видимо разглядевший мое побитое личико, слишком стремительно оказался рядом, помогая подняться.

Обхватил горячими руками талию и без особых усилий вздернул вверх. Мда, такта ему не занимать… как щенка упавшего поднял, хотя тех и то под пузико берут и к груди прижимают.

Я тут же отшатнулась от начальника и уперлась пятой точкой в бок автомобиля.

– Кира, – с легкими нотками недовольства произнес Воронцов. – Вы ходячая неприятность. У меня сегодня несколько важных встреч, а вы сияете красным носом!

– Простите, Кирилл Романович, – шмыгнула указанным органом обоняния и тут же скривилась, прикладывая руку к переносице.

– Ржевская! – тут же всполошился начальник. – Дайте я посмотрю, что там у вас.

Попыталась слабо сопротивляться, но Воронцов одним строгим взглядом пресек все поползновения на его авторитет. Послушно опустив руку, скосила глаза, не желая смотреть в глаза начальнику. Какой–то он заботливый… Ну конечно, поступает, как нормальный мужчина, заметивший, что девушке больно.